Озеро Лабынкыр, Якутия
Добраться до Лабынкыра зимой — это отдельная история. От Якутска до Томтора — тысяча километров по Колымскому тракту. От Томтора до озера — сто пять километров, из которых последние сорок — по целине, через замёрзшие реки и болота. Мы ехали на двух ЗИЛах, первый пробивал дорогу в снегу, второй шёл следом. Температура — минус сорок семь.
Февраль 2023 года. Я ехал в составе группы Русского географического общества. Официальная цель — отбор проб воды и донных отложений. Неофициальная — все хотели увидеть Лабынкырского чёрта.
Озеро открылось на рассвете четвёртого дня. Четырнадцать километров замёрзшей воды, окружённой сопками. Белое, как скатерть. В центре — три острова. Средний, по рассказам местных, иногда исчезает — уходит под воду и появляется снова. Учёные говорят — мираж. Якуты говорят — чёрт играет.
Мы разбили лагерь на берегу. Палатки, печки, генератор. Первый день ушёл на подготовку — бурили лунки, опускали датчики, ставили эхолот. Вода подо льдом — плюс два. При минус пятидесяти на поверхности. Озеро не замерзает полностью — есть полыньи, которые не затягиваются даже в самый лютый мороз. Геологи объясняют это подземными источниками. Якуты — дыханием чёрта.
Ночью я вышел из палатки. Небо — чёрное, звёзды — крупные, низкие. Тишина такая, что слышно, как кровь стучит в висках. И — полыньи. Три чёрных пятна на белом льду, метрах в трёхстах от берега. От них шёл пар. Тёплый воздух поднимался из воды и тут же замерзал, превращаясь в иней. Над полыньями висели столбы белого тумана.
Я стоял и смотрел. И тут одна из полыней — средняя, самая большая — вздрогнула. Вода плеснула. Не от ветра — ветра не было. Плеск, как будто что-то крупное поднялось к поверхности и снова ушло. Волна прошла по кромке льда и замерла.
Утром я рассказал руководителю экспедиции. Он кивнул и сказал:
— Рыба. Налим или таймень. Они зимой активны.
— Такой плеск — от рыбы?
— А от чего ещё?
Эхолот показал дно — ровное, илистое, средняя глубина пятьдесят два метра. Но в центре озера — разлом. Трещина в дне, уходящая вертикально на неизвестную глубину. Эхолот не достал до дна трещины. На экране — просто чёрная полоса, без отражённого сигнала.
В 1999 году экспедиция «Космопоиска» обнаружила на эхолоте движущийся объект длиной восемнадцать метров. Мы не обнаружили ничего. Но на второй день произошло вот что.
Дайвер Олег — опытный, больше тысячи погружений — спустился в лунку с подводной камерой. Вода прозрачная, видимость — метров двадцать. Олег ушёл на глубину тридцать метров и начал съёмку дна. Мы сидели наверху и смотрели на монитор.
На десятой минуте камера зафиксировала борозду на дне. Широкую — метра полтора — и длинную, уходящую в темноту. Как будто что-то тяжёлое проползло по илу, оставив след. Олег пошёл вдоль борозды. Она тянулась метров двадцать, потом обрывалась — у края разлома.
На четырнадцатой минуте Олег дал сигнал подъёма. Мы вытащили его быстро — протокол безопасности. На поверхности он снял маску и сказал:
— Я видел глаза.
Мы молчали.
— В разломе. На краю. Два глаза, на расстоянии больше метра друг от друга. Светлые, круглые. Смотрели на меня из темноты. Потом моргнули и ушли вниз.
Руководитель записал показания. Камера ничего не зафиксировала — к тому моменту Олег уже развернулся, и камера смотрела вверх, на лёд.
Больше мы не погружались. Официальный отчёт экспедиции содержит данные о глубинах, температурах, химическом составе воды. О глазах в отчёте нет ни слова. Олег просил не писать — сказал, что ему не поверят и его не возьмут в следующую экспедицию.
Я возвращался по Колымскому тракту и думал о чёрте. Якуты описывают его одинаково: тёмно-серое тело длиной от пяти до десяти метров, непропорционально большая голова, расстояние между глазами — ширина плота из десяти брёвен. Клювообразная пасть с мелкими зубами. Выходит на берег. Оставляет следы.
Геолог Твердохлебов видел его в шестьдесят первом году — написал в дневнике: «Сомнений не было: мы видели чёрта, легендарное чудовище здешних мест.» Рыбак Алямс жил у озера один тридцать лет и приносил чёрту подношения. Когда его увезли в больницу, он кричал, что Лабынкыр его не отпустит. Умер через неделю.
Я не видел тела. Я видел плеск. Олег видел глаза. Борозда на дне — видел я, видела камера, видели все, кто сидел у монитора. Что оставляет полутораметровую борозду в иле на глубине тридцати метров? Не рыба. Не течение.
Что-то.
Озеро Лабынкыр лежит на высоте тысяча двадцать метров. Площадь — шестьдесят квадратных километров. Дно — с трещиной неизвестной глубины, ведущей неизвестно куда. Вода — плюс два при минус пятидесяти снаружи. Полыньи не замерзают никогда.
Что-то держит эту воду тёплой. Что-то дышит через полыньи. Что-то живёт в разломе и смотрит на тех, кто спускается, круглыми светлыми глазами.
Я не знаю, что. И, наверное, лучше не знать.