"Ой, разное тоже бывало в старопрежние-то времена"

Мне было уже лет пятнадцать, не меньше, когда случайно услышанный разговор двух старушек потряс меня до глубины души. Мы с сестрой помогали бабушкиной подружке, которая сломала руку, собирать вишни.

Баба Тася, с белоснежной косынкой через плечо, боялась нагрузить травмированную руку, и к ней по очереди приходили подруги и приносили в узелках поесть, доили и кормили ее козу, заботились о домашнем хозяйстве. Нашей сегодняшней задачей было собрать, почистить вишни и сварить для бабушки Таси варенье, но просто собирать было скучно, и мы слушали беседы старушек.

- Ой, Грушенька, а как у тебя внучка живет, родила али нет? - спрашивала баба Тася, и баба Груша, пожевав губами, важно отвечала:

- Скоро уже, Тасенька, скоро.

Бабушек всегда интересовали темы свадеб, родов, родни, они постоянно что-то между собой высчитывали, проговаривали, кто кому через кого родич, и тем самым плели хитрую вязь родства. Мои родители, например, приходились друг другу восьмиюродными - жениться им было допустимо.

- А кого ждет, незнамо? - спрашивала баба Тася.

- А непонятно, Тасенька, - отвечала баба Груша.

- Первая-то у нее дочка? Мальчика надо б еще. Чтоб красные детки были, мальчик да девочка... У меня все четверо парни, когда младшенький родился, так я чуть не плакала, девочку хотела... Анечкой назвала бы, а так - Анисим... - улыбалась баба Тася.

Бабушки помолчали, и баба Тася тихонько тронула запретное:

- А хорошо, что не старопрежне время сейчас. Ой, разное тоже бывало в старопрежние-то времена... Я когда овдовела, Санка моего лесиной зашибло, так непорожня была, в больницу ездила, мне пятерых никак не поднять одной было бы... А так хоть умирай ране-то было, а рожай. Помнишь, как тетка Таюта рассказывала...

- Помню, Тася... Не забуду, горестно так. Я, когда рассказ ее услыхала, пришла домой и детей обняла своих...

- А ведь девятеро у Таюты было, семеро живы остались, вот ей куда было детей девать... Ведь страшно-то как...

Мы с сестрой замерли, превратились в слух.

- Так чего ей делать-то было... Десятого им бы с мужем и не прокормить было, - словно извиняющимся голосом сказала баба Груша и тут же осеклась.

- А все равно душу родную губить, это как, не по-людски, не по-христиански...

Бабушки замолчали и долго сидели тихо, потом заговорили о чем-то другом.

А мы запомнили их разговор и вечером спросили у бабушки:

- Баб, а что тетка Таюта с ребенком сделала? Сегодня баба Тася и баба Груша про это разговаривали...

Бабушка посмотрела на нас, поняла, что если не расскажет она, то мы кого-нибудь все равно расспросим, и сказала:

- Да что Таюта... Она еще до революции всех своих родила, жили бедно, скота было мало, огородишко крохотный, земля плохая... Кому-то Бог детей не давал, а ей, бедной, всё через годок... Муж ее, Никодим, говорил, хоть в петлю лезь - баба все время то с пузом, то кормит, помощи от нее мало, и рожала-то сплошь девчоночек... Вот Никодим и сказал, если снова девку родишь, так не прокормить нам всех и замуж не выдать... Уговорились в бане вдвоем рожать, а если девчонка родится, то прибрать ее втихаря, чтобы не узнал никто...

Так они и сделали. Таюта еще от боли опамятовать не успела, а Никодим уже девчоночку, как котенка...

Голос бабушки прервался от дрожавших в нем слез. У самой было пятеро родных и старший пасынок, не хуже родного, любила его бабушка и гордилась им едва ли не больше, чем остальными.

- А потом им Бог больше детей не дал. И до конца жизни тетка Таюта себя казнила...

Мы сидели, как оглушенные, и были потрясены этой чудовищной историей.

Когда читаю, что в некоторых областях запрещены аборты, то каждый раз об этом вспоминаю и думаю - а ведь это лучший способ добиться не увеличения рождаемости, а снижения численности народонаселения области...