Тогда, в году семидесятом, лишь только дочку схоронив, взглянула бабушка на внука, припоминая всех святых.
«Да как же ты без мамы, папы? Теперь ты круглый сирота. А жить как будешь некрещёный? Не дело это, так нельзя.
Айда‑ка быстро собирайся: в Красноуфимск, там церковь есть, — покрестят, а там будет видно, как будем жить, что будем есть».
Не знала бабушка до смерти, что Бог меня давно ведёт — от бед, напастей и болезни он неусыпно бережёт.
На маму мёртвую как глянул, мне Бог сказал: «А ну, не плачь, не бойся, это не навечно. Услышишь ты её — дам знать».
Вёрст семь десятков до церквушки тряс нас автобус два часа, и вот мы в церкви. Что я вижу… Как знал — что нет, не чудеса.
Стоит в засаленною рясе поп, морда — сине‑красная, а от него несёт сивухой. «Зачем же так?» — подумал я.
Он вымогает у бабули: её казна невелика, а он твердит, что надо больше, а то не покрещу внучка.
И тут Господь тихонько шепчет: «Здесь Бога нет, лишь суета. Пошли домой, иди, не бойся, а я и так с тобой всегда».
Тихонько вышел я из церкви, в которой был‑то первый раз, а направленье мозг запомнил: и ноги есть, и зоркий глаз.
А чтобы было мне не скучно экскурсионною тропой, мне Бог устроил развлеченья, напоминая: «Я с тобой».
Там кукурузники, взлетая в районе аэропорта, прикольно крыльями махали, летя опрыскивать поля.
Шёл только по полям и лесу, болота тоже обходя, — трава высокая скрывала от глаз чужих и от зверья.
Хотя зверей там было много, и любопытства не тая, глядят: иду своей дорогой, — они ж под Богом, как и я.
На третьи сутки квест закончив, я постучал в родную дверь. Открыла бабушка с вопросом: «Где ты шатался третий день?
Тебя ж искали всем районом, по всем тропинкам и лугам. Сказали: „Всё, пропал ребёнок: иль волки съели, иль кто там…“ Надежда только лишь на Бога. Он раньше бегал по лесам, и замечали, что зверушки не ходят по его следам.
„Но я же деньги за крещенье твое попу всё отдала, а добиралась на попутках — он не оставил и гроша“.
„Какой‑то ты заговоренный“, — бабуля тихо изрекла, — и ни одна в лесу зверюга к тебе опять не подошла».
И надо мной молитвы долго читала бабушка моя, не понимая на латыни. Я просто ждал и ждал не зря.
По окончании молитвы достала банку молока, полбулки хлеба, сахар с мёдом. «Наелся. Всё, бабусь, пока».