Сентябрь на Урале — это последняя возможность для мотоциклистов вдохнуть теплый воздух, прежде чем город накроет свинцовой тучей холодов. Наш герой как раз ловил этот момент вдвоем с женой, беззаботно катя по вечернему Екатеринбургу. Он тогда еще не знал, что обычный закатный выезд обернется для него судебной эпопеей на годы вперед.
Все летело в тартарары в ту секунду, когда из темноты на проезжую часть, в месте, где пешеходам делать вообще нечего, выскочили двое. Один из них, с целеустремленностью тарана, ломанулся прямо под колеса байка. Увернуться было нереально. Хруст, удар — и вот уже трое участников этого «спектакля» навсегда связаны одной историей, где правых не будет никто.
Полиция тогда подошла к делу дотошно: перетряхнули записи с камер, замерили скорость. Вердикт звучал четко: у мотоциклиста — ни единого нарушения, а вот пешеход сам выбрал для себя столь экстремальный способ пересечь дорогу. Возбуждать уголовку не стали — состава преступления не нашли. Казалось бы, живи да радуйся: страховка, пара подписей и забвение. Но не тут-то было. Ровно через год выяснилось: для кого-то чужой фатальный риск — не трагедия, а лакомый кусок, способ заткнуть дыры в бюджете.
Аппетит, как известно, приходит во время еды, но здесь он пришел во время иска.
Когда на горизонте объявилась вдова того самого мужчины, даже тертые юристы, повидавшие всякое, едва не поперхнулись. Дама, которая сейчас вообще не живет в России, выкатила счет, будто развод требует не простой работяга, а голливудская дива. Что в списке? Ежемесячное содержание для четверых дочерей — 13 тысяч на нос до их совершеннолетия, плюс по полмиллиона за душевные терзания каждой девочке, и, само собой, ритуальные расходы. Складываешь цифры — и понимаешь: мотоциклисту мало продать железного коня, придется еще и орган на черном рынке сбывать.
Но тут есть нюанс, который делает эту историю фарсом. Покойный, по документам, находился в стране на птичьих правах, а его родня и вовсе осела за бугром. Логика вырисовывается презабавная: гражданин другого государства, нарушая ПДД, создает аварийную ситуацию, а его семья из-за границы требует, чтобы русский парень десятилетиями выступал в роли спонсора их детей. Адвокат байкера задается закономерным вопросом: с какого перепугу наш соотечественник должен быть вечным донором для семейства, которое к нашей правовой системе имеет весьма опосредованное отношение?
Группа поддержки и свидетели-призраки
В одиночку эту атаку, конечно, не организовали. В игру вступила диаспора, и закипела такая активность, что любой пиарщик обзавидовался бы размаху. В суде, как грибы после дождя, стали возникать «свидетели», которых в момент аварии никто не видел. Они хором вещают, каким респектабельным и кристально честным был погибший, и что он «никогда бы не пошел на автоподставу». При этом тот факт, что у человека не было официальной работы и с документами вечно творился бардак, в их идеальную картину мира, конечно, не вписывается.
Защита мотоциклиста фиксирует откровенное давление. Эти люди ходят на заседания как на работу, создавая тягучую, давящую атмосферу. Сама же истеричка на процессах не появляется — руководит виртуально, через мессенджеры. Складывается стойкое чувство, что нашего парня просто назначили «дойной коровой». Логика простая, циничная до зубовного скрежета: раз есть дорогой байк, значит, где-то в гараже у него припрятаны лишние миллионы, чтобы содержать чужих детей.