Представьте себе Древнюю Русь. Официально человека могли звать... Иваном. Но для своих, для дома, для жизни он был Волком. Или Жданом. Или даже Неупоем. Это была глубокая, сакральная традиция, которая держалась почти семь веков, но так и не вписалась в церковные каноны.
Официальная церковь не сохранила для нас обряда мирского наречения, но память о нем осталась в летописях. Наши предки верили: одного имени мало.
Первое, крестильное, давалось по святцам и связанной с ними небесной защите. Его выбирали с особой хитростью: старались найти святого «постарше» (чтобы его день в календаре предшествовал рождению младенца) – тогда и ангел-хранитель будет опытнее и сильнее.
Но было и второе имя – древнее, родовое, «мирское». Оно было оберегом. Если враг узнает твое тайное имя – получит власть. Поэтому частенько эти имена скрывали до самой смерти. Отсюда и пошли те удивительные прозвания, которые сегодня кажутся почти чересчур экзотическими, а тогда были делом обычным: Ждан (долгожданный), Первуша (первенец), Третьяк (третий ребенок в семье).
Двойные имена носили не только простые смертные, но и князья с митрополитами. Знаменитое Остромирово Евангелие XI века названо так в честь заказчика: в крещении – Иосиф, а в миру – Остромир. В летописях то и дело мелькают странные для нас строки: «Преставися князь Михайло, зовомый Святополк», или «...нарекоша ей имя: во святем крещении Полагия, а княже – Сбыслава».
Известное большинству личное имя Ивана Грозного было выбрано в рамках династической политики; его крестильное имя – Тит. Даже священники следовали традиции! В XI веке в Новгороде служил священник с шокирующим даже для современного читателя именем Упырь Лихой. А спустя века находим попа Шумилу, попа Угрюма и дьяка Неупоя Кокошкина.
Как говорили в старинных азбуковниках (средневековых энциклопедиях), имена давали «от взора и естества» – то есть по характеру или внешности. И если священника назвали Угрюмом, значит, батюшка был суров…
К XVI веку путаница достигла апогея. В документах московского посольства дипломата называют то Иваном, то Волком, то Иваном-Волком. А в одной из грамот Ивана Грозного упоминаются Злоба Васильев сын и Иван Злобин сын. Где тут имя, а где прозвище? Уже и не разобрать. Постепенно и сами славяне перестали делить имена на «свои» и «чужие».
Церковь вела с этой традицией непримиримую борьбу. И к концу XVII века победа осталась за ней. Мирские имена ушли в тень, став презрительно-смешными. «Казак Богдан, а имя ему бог весть...» – так писали о человеке, чье второе, тайное имя кануло в Лету.
После церковных реформ середины XVII века время двойных имен закончилось, уступив место строгим святцам, оставив нам в наследство лишь загадочные строчки древних рукописей. Личные имена перешли в разряд прозвищ, которые впоследствии превратились в фамилии.