Когда-то мир был покрыт водой, и это было единственное место, где теплилась жизнь. Но потом появилась суша, а на ней — растения. Они начали поглощать углекислый газ и вырабатывать кислород, и с тех пор история Земли изменилась раз и навсегда.
Самый древний из когда-либо обнаруженных на данный момент ископаемых лесов находится в Великобритании, в графстве Сомерсет. Его возраст — около 390 млн лет, что позволило ему обогнать по возрасту «коллегу» из США, некогда росшего на юго-востоке штата Нью-Йорк. В те времена, когда древнейший лес покрывал территорию нынешней Англии, ландшафт здесь представлял собой полузасушливую равнину, которую там и сям пересекали реки.
Растения, образовывавшие лес, — каламофитоны — были весьма далеки от деревьев, к которым мы привыкли. У них были тонкие прямые стебли высотой от 1 до 4 м и порядка 10–15 см в диаметре. Стебли венчали округлые кроны, на которых еще не было листьев — только небольшие ветви, больше всего напоминавшие пучки прутьев. Именно в этих отростках и происходили процессы фотосинтеза и газообмена, характерные для растений. По мере того как дерево росло, оно сбрасывало нижние ветви, на месте которых оставались небольшие сучки. За свою жизнь таких сброшенных ветвей могло накопиться 700–800, они плотно устилали все пространство под каламофитонами, препятствуя образованию подлеска.
Корневая система этих древних растений была впечатляюще мощной — в почву уходили несколько сотен, а то и свыше тысячи прямых жестких корней, каждый из которых был около 2–6 мм в диаметре. Ни о каких плодах и семенах в те далекие времена речи еще не шло — каламофитоны размножались спорами.
Лес, некогда раскинувшийся на территории штата Нью-Йорк, уже был другим — его образовали три вида папоротниковых растений. 10-метровые кладоксилопсиды относились к древовидным хвощам, их стволы достигали 70 см в диаметре, на верхушках росли пучки листьев.
Археоптерисы были крупнее: их высота достигала 24 м, а диаметр стволов — 1,5 м. По силуэту их можно сравнить с современными соснами, только от стволов отходили не ветви с иглами, а перистые листья, типичные для папоротников. Их корни были чрезвычайно мощными и уходили где-то на 7 м в глубь земли. По мнению исследователя Кристофера Берри, изучавшего палеонтологическую находку в штате Нью-Йорк, именно эти корни позволили ископаемым растениям освоиться в относительно засушливых районах, постепенно удаляясь от болотистой местности, где они поначалу произрастали.
Ваттиезы, которые палеонтологи описывают как «пальмы с листьями папоротника», на первый взгляд обладали меньшей гибкостью — их короткие корни не были приспособлены для того, чтобы извлекать влагу, скапливающуюся глубоко под землей. Однако ученые, исследовавшие местный ископаемый лес, пришли к выводу, что он неоднократно переживал периоды засухи. Как это удалось ваттиезам, пока точно не известно. Исследователи предполагают, что они ухитрялись каким-то образом запасать воду. В итоге ваттиезы благополучно росли не только во влажной среде. Все эти растения тоже размножались спорами, постепенно колонизируя более засушливые местности. Ученые из Кардиффского университета пришли к выводу, что заросли первобытного леса занимали территорию свыше 300 км. По мнению Кристофера Берри, именно образовывавшие лес растения кардинальным образом изменили атмосферу на планете, постепенно уменьшив содержание углекислого газа до того уровня, к которому мы привыкли.
Судя по палеонтологическим данным, этот лес погиб во время наводнения — помимо ископаемых растений исследователи обнаружили и окаменелости рыб. Но именно лишенная кислорода морская среда, отвоевавшая территорию у бывшего леса, сохранила памятники доисторической флоры до наших дней.
Сейчас лесов, подобных этим, не сыскать нигде в мире. Вместо них на планете растут тысячи разнообразных растений, приспособившихся к самым разным условиям — от безводной пустыни до промерзшей Арктики. В ходе эволюции флора научилась противостоять практически любым вызовам природы. Однако перед человеком они уязвимы — противостоять топору и пиле не помогут ни могучие корни, ни умение запасать воду, ни способность пережидать жестокие морозы. И только от нас зависит, не исчезнут ли с лица земли современные леса, как некогда исчезли доисторические папоротниковые чащи.