Сегодня очередная годовщина смерти Борис-Абрамыча. Его самоубийства.
Возвращаясь к версии об инсценировке. Мне кажется, Борис слишком любил гарцевать на публике, обожал позировать, и я сомневаюсь, что он готов был уйти в тень, исчезнуть с подмостков без всякой помпы.
Это значило бы позорно расписаться в своем тотальном поражении. А он всегда желал побеждать. Показательный случай: играл Березовский с Лужковым. В бильярд. И, по ходу, выигрывал.
Его ближайший соратник Бадри Патаркацишвили, присутствовавший тут же, изловчился шепнуть на ушко своему партнеру, что проиграть в данной ситуации было бы правильно с дипломатической точки зрения.
Но для Бориса сиюминутные понты оказались важнее стратегических перспектив. Он дожал-таки партию. Досадный проигрыш мэр Москвы олигарху, похоже, не простил. Нашла коса на камень. Началась война. Информационная. Да. Таков был Борис. Нет, я не готов допустить, что любитель мистификаций БАБ подписался бы на такой спектакль, устроить мистификацию, инсценировать гибель.
А вот в кокаиновую абстиненцию, помноженную на череду неудач, как в причину для суицида — поверить возможно. Хотя я склоняюсь, конечно, к предположению Михаила Леонтьева — олигарха устранили спецслужбы. Но об этом тоже — чуть позже.
Похороны БАБа сопровождались бурлением в соцсетях: многие возмущались тем, как федеральные каналы комментировали это событие. ТВ-критик Арина Бородина даже написала колонку; цитирую:
«Уж какими только глумливыми эпитетами и комментариями не сопровождали и ведущий, и корреспондент канала „Россия 1“ эту печальную церемонию. Греческий храм, где прощались родные с Березовским, Киселев назвал почему-то „сектой“, и „пасторам“ досталось за то, что они „неразборчивые“. Про траурный кортеж ведущий сказал, что он „выглядел несколько театрально“, а тех, кто пришел проводить покойного, Киселев определил как „разношерстную группу близких“. Но на этом он не остановился. „Ассоциации это все вызывало сложные. Как это у Чехова? — продолжал с упоением издевательски комментировать похороны Березовского ведущий госканала. — Вечер провели в небольшой интеллигентной компании: я, поп, городовой и три девицы легкого поведения“. Дальше Киселев продолжал в той же стилистике: „Даже автомобиль с гробом почему-то выглядел фанерным. Быть может, потому, что нарушено было старое правило хороших семей — не носите крупные бриллианты, сочтут за хрусталь. Так было и здесь…“ Еще и про розовые волосы, яркую помаду и миниюбки. И потом снова: „Так или иначе, съехавшиеся держались если не весело, то как минимум бодро. Слез в кадр не поймали даже папарацци“. Все это утверждалось на фоне того, что ни одного журналиста на саму церемонию похорон Березовского не пустили».
Ах, Березовский — этот вечный театрал с манией величия, который даже в бильярде с Лужковым не смог проиграть по-умному, дожимал партию до победы, как будто дипломатия — для слабаков, а понты — единственный воздух для его эго.
Инсценировка самоубийства? Нет, БАБу нужна была помпа, фанфары, заголовки в стиле "олигарх ушёл, потрясая Кремль", а не тихий фейд-аут в тень, где нет ни аплодисментов, ни реванша. Это ж не Базаров из Тургенева, тихо угасающий от тифа, — это король мистификаций, который сам бы режиссировал свою смерть с дымом, зеркалами и чеховским монологом на посмертном шоу.
Бадри шепчет "проиграй, дипломатия!", а Борис давит мяч в лузу, как судьбу России в 96-м на выборах. Лужков затаил обиду — и понеслась информационная война, коса на камень, олигарх против мэра. Таков БАБ: сиюминутный триумф дороже перспектив, публичный позор — хуже могилы. Кокаиновая абстиненция плюс неудачи? Может, да — сломленный наркоман с пустыми карманами. Слишком скромно для шоумена, который даже в эмиграции гарцевал, как Ельцин на танке.
А эти похороны в греческом храме — чистый чеховский анекдот! Розовые волосы, мини-юбки, фанерный гроб под бриллианты-хрусталь — и ни слезинки в кадре, все бодро, как на премьере. Журналюг не пустили, а телевидение издевалось, будто прощание с клоуном, а не с тенью Ельцина. Посмертный стендап над поверженным. Березовский бы одобрил: лучше злобный антракт, чем забвение. Только вот кто автор финального занавеса? Суицид, спецслужбы или всё же мистификация без помпы — не его стиль?