Известный участник телевизионного клуба «Что? Где? Когда?», спортивный журналист Борис Левин побывал в Сургуте в ноябре прошлого года, когда по приглашению организаторов стал ведущим традиционного турнира по интеллектуальным играм «Газпром трансгаз Сургут» – «ГазУмник». Сегодня же мы предлагаем вниманию читателей большое интервью с нашим гостем, в котором он поделился мыслями о спорте, журналистике и, конечно же, о любимой Игре.
– Борис Ефимович, много лет вы отдали газете «Спорт-Экспресс», написали множество материалов, а с 2016 года, можно сказать, ото шли от дел. Не скучаете по журналистике?
– Как говорил мой знаменитый коллега Александр Львович Львов (если знаете такого): «Спортивная журналистика всем хороша, кроме того, что писать надо».
– А в качестве эксперта никуда не приглашают? Все-таки огромный опыт у вас.
– Приглашают, но поскольку у меня не всегда получается, то в последнее время стали звать реже. Кстати, по поводу экспертов... Есть у меня любимый пример на эту тему. Давным-давно, когда ЦСКА еще тренировал Леонид Слуцкий, а за «Зенит» играл португалец Данни, у них в рамках Чемпионата России должен был состояться матч. Во время подготовки к игре Слуцкий обратил внимание, что Данни, вроде бы играющий на фланге, постоянно «сваливается» в центр и через него строится вся игра. Тогда он сказал своему полузащитнику Рахимичу: «Ты становишься здесь, и у тебя одна задача – ловить Дан ни и пресекать его игру. Больше от тебя ничего не требуется». В общем, встреча прошла, босниец идеально выполнил свою задачу, и ЦСКА выиграл. А на следующий день газеты написали, что вся команда сыграла блестяще, и только Рахимич выпадал из игры – совершенно не бегал, никакого движения. Что он делал на поле, вообще непонятно. Вот такая «экспертиза».
– Какое из ваших интервью со спортсмена ми вы сами назвали бы лучшим?
– Ну, об этом в первую очередь нужно у читателей спрашивать. Если же говорить с моей точки зрения, то, пожалуй, это интервью с Владимиром Крамником. В принципе, у меня было много интересных собеседников. Правда, тех же футболистов, например, редко можно отнести к таковым.
– Почему?
– Каждого конкретного футболиста надо хорошо знать, чтобы понять, что он хочет сказать. Плюс, далеко не все умеют свои мысли как следует выразить. Помню, на этот счет у нас была жесткая дискуссия с редактором портала Sports. ru. Я даже выступал главным отрицательным примером в его лекциях для молодых журналистов. Будто бы я вместо того, чтобы правду писать (читай – всякие гадости выискивать), всегда стою на стороне интервьюируемого. Вплоть до того, что переписываю то, что сказали люди, нормальным русским языком. Он же считал, что всегда надо писать так, как они говорят. Мол, это такая правда жизни.
– В этом вопросе я однозначно встану на вашу сторону.
– Всегда считал и считаю, что в первую очередь нужно помочь людям донести то, что они хотят сказать. К сожалению, большинству спортсменов элементарно не хватает образования. Бывает, что человек хочет рассказать что-то интересное, но не может. Ну а ты ему просто в этом помогаешь.
– За последнее время в России вышло довольно много байопиков о спортсменах и великих спортивных достижениях. Что вы о них думаете?
– Скажу так: если заставить себя смотреть такое кино как обычный рядовой зритель, а не журналист или знаток, то все будет нормально. Например, тот же фильм «Движение вверх» при всех его прибамбасах, накладках и несоответствиях, я считаю хорошим. В конечном итоге все зависит от твоего внутреннего настроя: ты пришел в кино просто раз влечься или оценить историчность? Понятно, что если знаешь больше, чем окружающие, это сделать трудно. Но вышеприведенная история с Рахимичем показала, что даже эксперты могут ошибаться.
– Сегодня вы занимаетесь тем, что проводите интеллектуальные квизы в Москве. В чем их особенность?
– Да, у нас свой авторский квиз, который называется «Без дураков». Там шесть конкурсов и финал. Причем, конкурсы самые разные, рассчитанные на любые таланты и возможности. Квизы проходят три раза в неделю: в понедельник и вторник – открытая площадка для всех желающих, а в среду играют лучшие команды, это такая своеобразная Лига чемпионов. Кстати, периодически к нам приходят и спортсмены: Акинфеев, братья Березуцкие, Дзюба очень это дело любит. Подготовка к играм нужна серьезная. Каждый квиз – 80 заданий, то есть, всего за неделю нужно придумать порядка 240 вопросов. Пишем мы их вдвоем, это требует очень много времени, поэтому параллельно заниматься чем-то еще – тяжело.
– Искусственный интеллект не помогает?
– Для такого его использовать бессмысленно. Скажем, при написании некоторых конкурсов или когда нужно что-то систематизировать – возможно. Но при создании классических вопросов «Что? Где? Когда?» любая нейросеть бесполезна. Ведь для того, чтобы она составила вопрос, ей нужно все четко разложить по полочкам. Однако если ты уже сам это сделал, то проще самому и написать. К тому же ИИ сильно любит врать, придумывать какие-то факты, похожие на правду.
– Идеальный вопрос – какой он, на ваш взгляд?
– Похожий на маленькое литературное произведение, а не просто банальный ребус.
– На прошедшем «ГазУмнике» вы читали собственные вопросы, и многие участники с удовольствием отмечали, что они в лучшую сторону отличаются от тех, которые приняты в так называемом спортивном «Что? Где? Когда?»
– Да, уже в начале 2000-х годов спортивное «Что? Где? Когда?» начало резко расходиться с телевизионным, в том числе тем, что появились апелляции, а команды научились придираться к каждому слову. Поэтому вопросы выхолащивались ради того, чтобы сделать их максимально корректными. И сейчас в спортивном «Что? Где? Когда?» очень много приемов, я бы сказал, искусственных. Например, в стиле: замените семь букв на восемь символов, или чем отличается «Альфа» от «Игрека», который на самом деле «Зет» в степени восьмой. Как мне кажется, подобные вопросы убивают саму суть игры. Поэтому, да: телевизионное и спортивное «Что? Где? Когда?» сегодня – это два разных вида спорта. Примерно, как хоккей на траве и балет на льду.
– У вас есть своя методика составления вопросов?
– Самое главное – играть самому, чтобы чувствовать, какой вопрос будет интересен как игрокам, так и публике, а какой наоборот. Тогда любую информацию ты просто пре парируешь и пытаешься трансформировать в вопрос. У меня это уже профессиональная деформация – все, что через меня проходит, рассматривается на предмет того, получится из этого вопрос или нет.
– Хорошо, тогда какие вопросы можно считать самыми сложными?
– Этого не знает никто, даже редакторы. Бывает, то, что организаторы считают легким вопросом, оказывается «гробом», а то, что считается таковым, кто-то просто знает и берет. Есть вопросы, которые просты только потому, что сразу понятно, где искать. А есть такие, где надо еще сообразить, в каком направлении двигаться. Однако, самое главное, по моему мнению, не сложность заданий, а умение вовремя остановиться. Мастерство игрока в «Что? Где? Когда?» определяется не тем, что он находит ответы, а тем, что понимает: ответ уже найден и дальше «крутить» не нужно. Это очень трудное умение. Вообще же, на мой взгляд, нужно чередовать более лег кие вопросы с более сложными. Нельзя, что бы команды привыкали и действовали по алгоритму. Это игра. В ней должны быть какие то ухабы, ямы и горки.
– Какой вопрос вы могли бы назвать самым лучшим за всю историю телеигры «Что? Где? Когда?» Например, многие считают таким вопрос об академике Королеве.
– Это, действительно, великолепный вопрос, потому что он является классическим примером того, что в этой игре не обязательны никакие знания. Нужно просто сообразить, о чем тебя спрашивают. Так что лично у меня нет одного какого-то вопроса-фаворита. Честно говоря, я вообще гораздо лучше помню свою первую телевизионную игру, чем последующие.
– И когда же была эта первая игра?
– В 1994 году.
– Но сначала ведь в вашей жизни случился «Брэйн-ринг»? Вы даже стали десяти кратным чемпионом в составе горловской команды «Стирол».
– Да, в «Брэйн-ринге» у меня прошла своя, отдельная жизнь. Почему-то этот телевизионный формат сегодня затух. Периодически он возобновляется, но уже не в таких масштабах и объемах.
– Передачу вел Андрей Козлов. Это было его детище?
– Нет. Самую первую телевизионную игру провел Владимир Ворошилов. На самом деле, этот формат впервые придумали в Днепропетровском клубе, где впервые и сыграли в во семьдесят каком-то году. Потом провели телефонный чемпионат СССР: команды играли по телефону, отвечая на одни и те же вопросы. Затем – очный финал, куда вышли восемь лучших коллективов. В принципе, это были те же самые люди, которые играли в «Что? Где? Когда?», поэтому «Брэйн-ринг» стал его продолжением.
– Какие у вас остались впечатления о Владимире Ворошилове? У него действительно был такой непростой характер?
– Он всегда понимал, что главное в игре – эмоция, а худший вариант развития событий – безразличие. Любая телевизионная программа или даже газетная статья должна вызывать чувства, задевать за живое. Иначе – провал.
– То есть, телевизионный образ Ворошилова – сознательный ход?
– На самом деле, он не в вопросы и ответы играл, а в людей. Для него главное было – раскрыть человека, поэтому часто он мог буквально одной фразой выбить из колеи. Вопросы-ответы были просто поводом, чтобы поиграть со знатоками и вытащить наружу их какие-то внутренние вещи. Потому Ворошилов и провоцировал игроков. И даже по ходу игры мог поменять правила. Что угодно сделать, лишь бы показать, как человек себя по ведет в критической ситуации.
– У вас были рецепты, как с этим справляться?
– Приходилось что-то придумывать. Помню, я играл в одной команде, и у нас там был Женя Емельянов. В какой-то момент мы по ставили ему задачу, чтобы он брал на себя Ворошилова. То есть, ведущий начинает к нам цепляться, а ему сразу Женя отвечает, перехватывает инициативу. Но Владимир Яковлевич наш трюк быстро раскусил – на следующий сезон все команды перемешал и перед каждой игрой мы тянули карты, кто с кем играть будет. Два или три года это продолжалось.
– В 1999 году у вас вышла книга «Что? Где? Когда? для «чайников». Как считаете, она актуальна сегодня?
– Так как изначально она выходила в Донецке, то спустя десять лет ее переиздали в расширенном варианте. Я ее тогда редактировал и во многих конкретных моментах, связанных с интеллектуальным движением, вообще ничего не исправлял. Единственное – поменял некоторые вопросы, поскольку с момента первого издания в мире многое изменилось. В целом же она вполне актуальна, да.
– У вас есть любимая книга? Или, может быть, автор?
– Прямо такого, чтобы одно произведение на всю жизнь – такого нет. В разные жизненные периоды (и даже в разное настроение) попадают разные книги. Но вообще, когда меня об этом спрашивают, я всегда называю «В августе 44-го» Владимира Богомолова. Это очень многослойная книжка, где каждая ситуация может считываться по-разному. Например, сначала с точки зрения капитана Алехина, а потом – уже глазами помощника коменданта. Произведение великое, на мой взгляд. Оно показывает, насколько все в жизни относительно. Всем любителям интеллектуальных игр особенно рекомендую.
Андрей Ончев