«Чёрт, какой же он тяжёлый. И чего он забыл в этом болоте? Здесь даже поохотиться не на кого? Вот навязался на мою голову! Спасай его теперь!» — мысли в голове бились не самые добрые, пока я, упираясь пятками в скользкую жижу, пыталась вытянуть огромного мужика из болота.
А ведь день начинался почти идеально. Я встала пораньше. Настоятельница и монахини ещё не вышли на заутреню. Терять время на многочасовые песнопения во славу Божию мне сегодня не хотелось, и, быстренько прочитав утреннюю молитву, я выскользнула за пределы монастыря. Сегодня я планировала начать делать запасы мха, похожего на сфагнум. Хотя, может, это он и был, ответить на этот вопрос с уверенностью я не могла: мир, в котором я сейчас находилась, очень похож на мой, но при этом он совсем другой. Только люди здесь были такими же, и травмировались они тоже часто и, как правило, по глупости, а мох здесь был и ватой, и бинтом в одном флаконе.
Августовское утро в лесу дышало разнотравьем и свежестью прозрачной росы, покрывавшей нежные листочки трав и деревьев. Солнце уже светило вовсю, пробиваясь сюда сквозь легкую дымку тумана, зацепившуюся за верхушки деревьев. Я улыбнулась наступающему дню и весело поскакала по тропинке в сторону болота.
И вот в самый разгар работы мне пришлось прерваться. Ну, что за невезение!
Мужика я заметила совершенно случайно. Даже не так, я ещё не знала, что это мужик. Я собирала мох и разные лекарственные травы, как вдруг услышала всплеск, оглянулась и увидела, как чьё-то тельце погружается в болото.
И что тут прикажете делать? Конечно же, нырять за ним! Ну, не совсем нырять, сначала надо себя как-то обезопасить, а уж потом попытаться вытащить утопленника. Глупо было бы нам двоим сгинуть в этом живописном болотце.
Я быстренько осмотрелась, нашла крепкую ивушку, привязала к ней веревку, обвязалась веревкой сама и бодренько прыгнула за ныряльщиком.
Вода оказалась обжигающе ледяной и густой, как кисель. В мутной жиже совсем ничего не было видно, и я начала искать наощупь, осторожно передвигаясь по топкому дну. Пару раз мне приходилось выныривать, вытягивая себя за верёвку, воздуха не хватало. Мокрое платье путалось между ногами и жутко мешало. Но в конце концов мои поиски увенчались успехом. Мои пальцы наткнулись на что-то очень похожее на человека. Пришлось проявить чудеса акробатики, чтобы обмотать веревкой неподвижное тяжёлое тело. Но у меня всё получилось, и я стала осторожно вытягивать нас на берег.
Мужик оказался очень крупным. С меня сто потов сошло, пока, наконец, пятки не ощутили твердую землю. Тяжело дыша, я вылезла сама, и рывком подтянула своего подопечного повыше, подальше от жадной трясины. Устроила его так, чтоб он уже наверняка не утоп снова. И выдохнула. Теперь осталось только привести мужика в чувство и отправить додому. Ага, размечталась!
Пульс у мужика определялся только на сонной артерии, и то еле-еле нитевидный, почти затухающий, сам мужик был весь крови, а из глаз торчало по дротику. Ладно, с глазами и другими ранами я разберусь потом, кровь вроде нигде не течёт, и слава Богу. Теперь нужно его оживить. И я с трудом уложила мужика на своё колено, оно жалобно хрустнуло, но выдержало. Мне под ноги потекла мутная жижа. Тело мужика дёрнулось. Это хорошо, значит надежда, что раздышится, есть.
Я уложила мужика на бок, чтобы не подавился вытекающей изо рта жидкостью, а сама потянулась за своей корзинкой. Там была вода и чистый лоскут. Лоскут мне был сейчас просто необходим, ведь не стану же я делать ему дыхание «рот-в-рот», прикасаясь к губам. Вдруг он чем-то заразным болеет, чахоткой или проказой, или ещё чем похуже.
Хотя на болезного он вроде не сильно похож. Я окинула мужика взглядом. Красавчик лет двадцати пяти – тридцати. Высокий, статный, настоящий богатырь. И одет богато. Интересно, зачем его в нашу глушь занесло? Но раздумывать над этим вопросом времени у меня не было. Нужно было ещё вернуть его в сознание.
Я похлопала его по щекам – ноль реакции. Что ж, приступим к сердечно-легочной реанимации. Уложив мужика на спину, я запрокинула ему голову, открыла рот, и, накинув на него лоскут, сделала два вдоха, после чего начала ритмично со всей силой надавливать ему на грудную клетку. Один, два, три… тридцать.
— Давай же, богатырь, дыши! Не для того я в болоте искупалась, чтобы ты тут дуба дал! — рычала я сквозь зубы.
На пятом повторе мужик внезапно содрогнулся всем телом, зашелся в хриплом кашле и застонал. Живой! Я снова перевернула его на бок, наблюдая, как из легких выходит последняя вода.
Теперь нужно придумать, как оттащить его в монастырь, пока ещё было светло, или пока нас не нашли его враги. Что-то подсказывало мне, что эти люди сейчас находятся здесь в лесу, причём возможно совсем недалеко отсюда.
Сейчас, когда адреналин поутих в моей крови, меня накрыл неприятный липкий страх. Мужик-то этот совсем не простой, не простолюдин. По одежде видно, что он из знати. И его точно хотели убить, а значит будут искать. Страшно подумать, что эти люди сделают с нами, когда найдут.
Я тревожно огляделась по сторонам. Вокруг было тихо. Только птички щебетали да насекомые носились туда-сюда, кто с жужжанием, кто со стрёкотом. Никакие посторонние звуки не нарушали мирной картинки живописной лесной поляны. Я постаралась успокоиться. Нужно было решать, что делать дальше. И вдруг рядом раздался хриплый голос:
— Кто тут?