Продолжаю историю про нашего Колю 😅, даже меня затянул этот образ, усердного неофита, который попадает в разные ситуации. Итак, с чего начиналась история воцерковления Коли.
Как говорил святитель Николай Сербский: «Смех прогоняет страх, а страх — начало греха».
---
Как Коля ездил за «быстрым» исполнением желаний
Жил да был Коля. Человек он был, в общем-то, неплохой, но неверующий. В церковь ходил по большим праздникам и когда «прижмёт». А тут припекло так, что хоть святых выноси: на работе аврал, начальник — зверь, и с мамой они поссорились из-за того, кто в прошлом году последний огурец из банки доел (спор длился уже три месяца, и Коля уже сам забыл, ел он тот огурец или нет, но принцип был превыше всего).
Увидел Коля в соцсетях объявление: «Паломническая поездка в древний монастырь к чудотворной иконе “Скоропослушница”». И тут его осенило. Раз «Скоропослушница», значит, и просьбы исполняет быстро. Как скорая помощь. Без очереди.
— Это то, что надо! — решил Коля. — Схожу, помолюсь, чтобы всё сразу наладилось. Экономия времени и нервов.
Записался он в группу, взял рюкзак, положил туда три бутерброда с колбасой (про пост он и не подозревал ), фляжку с чаем и, для важности, огромный акафистник, который купил когда-то на ярмарке, но не открывал.
Автобус трясся четыре часа. Экскурсовод — строгая женщина в платке, матушка Евстолия — рассказывала о смирении, молитве и о том, что в монастырь в шортах заходить нельзя.
Коля сидел на галерке, надел наушники и слушал вполуха. «Смирение, смирение... — думал он. — Ладно, схожу, попрошу, а там будь что будет».
В монастыре было красиво: купола золотятся, трава зелёная, пахнет ладаном и свежими булочками из монастырской пекарни. У Коля заурчало в животе, но он решил: сначала дело, потом бутерброды.
Очередь к иконе была приличная. Бабушки, тёти, дяди, все степенные, крестятся, кланяются. Коля встал сзади, начал нервно перебирать в уме список требований: «Начальника чтобы уволили... или меня повысили... Маме чтоб приснилось, что это она съела огурец, и она извинилась... И чтоб зарплату подняли, а работать не заставляли».
Подходит его очередь. Коля с размаху бухнулся на колени (да так, что эхо по храму пошло), достал тот самый акафистник, развернул его, но от волнения открыл совсем не ту страницу, где напечатаны молитвы ко Пресвятой Богородице, а какую-то общую вступлению.
Глядя на строгий лик «Скоропослушницы», Коля громким шёпотом, чтобы бабушки в очереди слышали, какой он благочестивый, начал читать:
— «Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас!» — читает, а сам одним глазом на икону косится, мол, видишь, как я умею?
Тут бабушка сзади не выдержала, тростью его легонько меж лопаток:
— Сынок, ты бы не торопился. Это же Трисвятое. А ты иконе-то по сути скажи, что у тебя наболело, а не доклад на педсовете читай.
Коля сбился, покраснел. Сунул акафистник в рюкзак, замолчал. И тут, сам не знает как, вырвалось у него не по бумажке, а от души:
— Господи... надоело всё. И начальник этот... и огурец этот дурацкий. Сил нет. Помоги, Царица Небесная, чтобы мир в доме был. И чтобы я... ну... человеком стал, что ли. А то совсем запутался.
Постоял секунду, вздохнул, перекрестился. И тут же, на автомате, потянулся к рюкзаку за бутербродом с колбасой. Достал, развернул фольгу... и замер. Прямо перед ним стоял наместник монастыря, отец Гермоген — огромный батюшка с густой бородой и очень внимательными глазами.
— Ну, — говорит батюшка, — помолился?
— Помолился, — пискнул Коля, пряча бутерброд за спину.
— И о чём просил?
— О смирении, — соврал Коля, чувствуя, как колбасный запах предательски распространяется по храму.
— Дело хорошее, — кивнул батюшка. — Только смирение, сын мой, оно, знаешь, с поста начинается. И с того, чтобы последний кусок ближнему отдать, а не самому съесть.
Коля опустил глаза. Достал из-за спины бутерброд. Рядом с ним стоял тощий котёнок, которого подкармливали монахи, и смотрел на Колю голодными глазами. Коля вздохнул, развернул бутерброд и протянул котёнку:
— На, Царица Небесная... тебя послала, что ли... Ешь.
Котёнок съел. Коля понял, что остался без обеда. Но на душе вдруг стало тихо и спокойно. Такое чувство, будто тяжёлый рюкзак скинул.
В автобусе он уже не надевал наушники, а слушал матушку Евстолию, которая рассказывала, что «Скоропослушница» называется так не потому, что исполняет желания по щучьему велению, а потому что быстро подаёт помощь тем, кто просит с верой и покаянием, а не с перечнем требований.
Коля ехал домой и думал. Думал о том, что начальник у него, в общем-то, не зверь, а просто устаёт на работе. Что мама, наверное, обижается не из-за огурца, а из-за того, что он редко с ней по душам говорит. И что смирение — это, наверное, не когда ты голову склоняешь, чтобы тебя не заметили, а когда перестаёшь считать себя пупом земли.
Дома он купил банку огурцов, зашёл и сказал:
— Это я съел тот огурец. Прости.
Мама так удивилась, что даже про сериал забыла и налила ему чаю.
А на следующий день начальник, глядя на умиротворённого Колю (который больше не пытался подсидеть его на совещаниях), вдруг сказал:
— Коля, а не пойти ли тебе в руководители отдела? Вижу, ты человек ответственный и невозмутимый.
Коля только глаза протёр. Сел в машину и прошептал:
— Спасибо, Скоропослушница. Только я теперь... наверное, в следующий раз без бутербродов приеду. И с правильной молитвой.
С тех пор Коля часто ездит в тот монастырь. Но теперь он первым делом идёт не к иконе, а в пекарню — купить пирожков для того самого котёнка, который, как поговаривают, уже размером с небольшого телёнка от таких подношений.
А мораль сей басни такова: икона помогает быстро, но иногда этот быстрый путь лежит через пустой желудок , а главное- чистое сердце.