В подмосковном Пушкино случился коллапс культурных кодов. Там, на одной из строек, обитал гражданин солнечного зарубежья, который, видимо, решил, что таскать мешки с цементом — это лишь довесок к его истинному призванию: быть судьей женских судеб и полевым этнографом. В перерывах между трудовыми подвигами он взялся за сравнительный анализ. По его логике выходило, что женщины из аулов и кишлаков — это идеал бережливости, записанный в генетический код, а вот местные барышни, по его мнению, только и делают, что дегустируют горячительное и сломя голову несутся навстречу «свободному образу жизни» (что бы он под этим ни подразумевал).
Свою лекцию на тему «кто тут низкого социального статуса» он решил впарить администраторше хостела. Ждал, поди, оваций или молчаливого кивка головой? Не дождался. Женщина вместо того, чтобы проникнуться сомнительным комплиментом в адрес «своих», позволила себе не согласиться. И тут восточное гостеприимство, которое он, судя по всему, вез с собой в чемодане, дало трещину. Аргументы закончились быстро, потому что их, по сути, и не было. Зато начались специфические обещания. Словарный запас эксперта переключился на анатомию: он пообещал лишить собеседницу возможности носить головные уборы. Фраза про «отрезание головы» вылетела с такой будничной интонацией, будто он обсуждал, почистить картошку или нарезать хлеб к ужину. Администратору стало не до шуток.
Три десятка молчаливых аргументов
В одиночку спорить с человеком, который разбрасывается угрозами жизни как мусором, — затея так себе. Женщина позвонила в Русскую Общину. И вот тут магия чисел сработала безотказно. Через считанные минуты у входа в хостел визуализировались тридцать мужчин. Не бригада — стена. Крепкие, сосредоточенные, с взглядами, которые не сулят ничего, кроме правды. Судя по видео, одного зрительного контакта хватило, чтобы у нашего моралиста случился тотальный провал в памяти. Куда-то делось и его красноречие, и праведный гнев.
Еще полчаса назад его глаза метали молнии, а теперь в них читалась глубокая печаль философа, который только что понял, что Вселенная к нему несправедлива. Стоя перед собравшимися и буравя взглядом собственные шнурки, он начал выдавать серию извинений. По сценическому мастерству это тянуло на «Золотую маску»: «Я извиняюсь, что матерился, что говорил про голову. Извиняюсь, короче». Лев, который еще утром метал громы и молнии, экстренно эвакуировал свою боевую гордость в неизвестном направлении. При этом сами участники общины, что характерно, стояли спокойно и корректно. Никто никого не трогал. Просто напомнили старую как мир истину: каждое слово, брошенное в общественное пространство, имеет свойство возвращаться бумерангом.
Грязные танцы на граблях
Пока шла очная ставка, всплыли и бытовые детали. Оказалось, этот блюститель «чистых нравов» сам был тем еще сокровищем. Администратор рассказала, что за пафосными речами о скромности скрывался человек с устойчивой любовью к веществам, которые запрещены на территории нашей страны. В этом, кстати, он сам признавался персоналу, видимо, считая это частью своего «особого» статуса. Колорит истории в том, что человек, клеймивший чужой образ жизни, сам обитал в реальности, которая любому «кишлаку» и не снилась.
Конфликты в хостеле для этого ценного специалиста были делом привычным. Раньше ему везло: выходил сухим из воды, наглел постепенно, проникался ложным чувством всемогущества. Но реальность подмосковного Пушкино — штука суровая, она таких амбиций не прощает. Теперь заявление в полицию уже лежит, а видео с извинениями разлетелось по сети быстрее, чем он успел придумать новую лекцию о морали. Оказалось, пугать женщину, оставшуюся с тобой один на один, — это одно, а смотреть в глаза трем десяткам мужчин, которые просто пришли задать пару уточняющих вопросов, — совсем другое. Теперь объясняться придется уже людям в погонах.