Дождь барабанил по крыше старого внедорожника, словно пытался пробить металл насквозь. Алексей выключил двигатель. Тишина в кабине стала тяжелой, давящей. Впереди сквозь пелену ливня, виднелись очертания деревни Вески. По данным соцсетей здесь за последнюю неделю пропали все взрослые жители. Остались только дети.
— Ну и местечко, — пробурчал Сергей поправляя воротник куртки. — Зачем нас вообще прислали? Мы волонтеры, а не полиция.
— Потому что полиция боится, — ответила Марина, проверяя аптечку. её руки слегка дрожали. — Сообщают о массовом помешательстве. Люди открывают двери незнакомцам.
Алексей взглянул на них. Они были группой поисковиков, привыкшими к горам и лесам, но не к такому.
— Наша задача — найти выживших и зафиксировать причину. Никакого героизма. Зашли, осмотрелись, уехали.
Они вышли под дождь. Деревня казалась вымершей. Дома стояли темные, кроме одного где горел тусклый свет. Они пошли туда. Дверь была приоткрыта.
Внутри пахло сыростью и чем-то сладким похожим на гнилые цветы. В гостиной на полу сидели трое детей. Они не играли. Просто смотрели в одну точку. Когда группа вошла дети медленно повернули головы.
Алексей замер. У всех троих глаза были абсолютно черными. Не карие, не темно-коричневые. Полностью черные, без белков и радужки.
— Эй, малыши, — осторожно позвал Сергей. — Где ваши родители?
Самый старший мальчик, лет десяти встал.
— Они ушли, — сказал он ровным и спокойным голосом. Без эмоций. — Им стало плохо.
Марина шагнула вперед, включая фонарик.
— Что значит «ушли»? Они болеют?
— Они стали нами, — ответил мальчик.
Сергей нервно рассмеялся:
— Детский сад какой-то. Давайте проверим спальни и уедем.
Они поднялись на второй этаж. В спальнях было чисто, заправлено. Но в шкафах не было взрослой одежды. Только детские вещи. В одной из комнат на столе лежал дневник. Алексей открыл его. Последние записи были написаны дрожащим почерком.
*«10 октября. Они стучат каждую ночь. Просят тепла. Говорят что замерзли. Нельзя открывать. Я запретил жене. Но она услышала плач. Она сказала что это наша дочь, которая умерла в прошлом году. Она открыла.»*
*«12 октября. Жена изменилась. Она смотрит на меня теми глазами. Она не ест. Она стоит в углу. Дети во дворе тоже такие. Они ждут.»*
*«14 октября. Они не убивают. Они забирают место. Если впустить, ты становишься одним из них. Ты забываешь кто ты. Ты становишься ребенком с черными глазами. Это не болезнь. Это замена.»*
Алексей захлопнул дневник.
— Нам нужно уходить. Прямо сейчас.
— Подожди, — Марина смотрела в окно. — Смотрите.
Внизу, под дождем, стояла группа детей. Человек двадцать. Все смотрели на окно. Все с черными глазами. Они не двигались. Просто ждали.
— Это секта, — сказал Сергей, пытаясь сохранить уверенность. — Они накачали детей чем-то. Психотропами.
— Почему тогда одежда взрослых исчезла? — спросил Алексей. — И почему в дневнике написано про «замену»?
Внизу раздался стук. Не в дверь дома где они были, а в дверь соседнего строения. Затем еще один. Стук распространялся по деревне как эхо. Тук-тук-тук.
— Они идут сюда, — прошептала Марина.
— Запираем двери, — скомандовал Алексей.
Они спустились вниз. Дети из гостиной исчезли. Алексей выругался.
— Где они?
— Может, вышли к своим? — предположил Сергей.
В дверь постучали. Громко, уверенно.
— Откройте! — раздался голос снаружи. Детский голос. — Нам холодно!
— Не открывать! — крикнул Алексей.
— Но они же дети, — Марина подошла к двери. — Если там действительно дети, они замерзнут.
— Марина, отойди! — Алексей схватил её за плечо. — Ты читала дневник. Это ловушка.
— Это просто дети Леша! Ты слышишь как они плачут?
Плача не было. Был только требовательный голос.
— Откройте! Мы хотим войти!
Сергей выглянул в окно.
— Их становится больше. Они окружают дом.
Вдруг Сергей дернулся и схватился за горло.
— Что... что со мной? — его голос изменился. Стал выше, тоньше.
Алексей отшатнулся. Лицо Сергея начало меняться. Кожа разглаживалась, морщины исчезали, рост уменьшался. Куртка стала ему велика. Через минуту перед ними стоял мальчик лет двенадцати. Его глаза стали черными.
— Сергей? — Марина отступила к стене.
Мальчик посмотрел на неё и улыбнулся.
— Теперь мне тепло. Спасибо, что пустили меня внутрь.
— Я не пускал! — закричал Алексей. — Мы были вместе!
— Ты пустил, когда согласился прийти сюда, — сказал мальчик голосом Сергея. — Вы искали нас. Вы нашли. Теперь вы станете нами.
Алексей попятился к лестнице.
— Марина бежим! Через черный ход!
Марина стояла неподвижно. Она смотрела на мальчика-Сергея с какой-то странной нежностью.
— Ему уже лучше Леш. Посмотри. У него нет шрамов. Нет боли. Нет памяти о войне, о потерях. Они чистые.
— Они пустые! — Алексей схватил её за руку и потащил к кухне.
Дверь кухни была закрыта. Из-за неё доносилось шуршание. Алексей выбил дверь ногой. На кухне стояла маленькая девочка. Черные глаза. В руках она держала нож.
— Уходи, — сказала девочка.
Алексей оттолкнул Марину и схватил со стола тяжелую сковороду.
— Не подходи!
Девочка не атаковала. Она просто шагнула вперед.
— Зачем сопротивляться? Больно только сначала. Потом ничего нет. Только покой.
— Это не покой, это смерть! — Алексей замахнулся.
— Это обновление, — произнесла Марина.
Алексей обернулся. Марина стояла за его спиной. Её глаза начали темнеть. Зрачки расширялись, поглощая белки.
— Марина, нет!
— Мне не страшно, — сказала она. Её голос стал ровным как у детей внизу. — Я устала Леш. Я хочу забыть всё плохое.
— Ты не понимаешь! Они стирают личность! Ты перестанешь быть собой!
— А кто я сейчас? — Марина сделала шаг к нему. — Уставшая женщина, которая видит смерть каждый день? Я хочу стать новой.
Алексей понял что проиграл. Не в бою, а в сути. Он посмотрел в окно. Дети стояли вплотную к стеклу. Их черные глаза отражали свет фонаря. Они не были агрессивны. Они были неизбежны.
— Не открывай дверь, — предупредила девочка с ножом. — Если ты выйдешь, ты станешь одним из нас. Если останешься, то умрешь от голода. Выбирай.
Алексей посмотрел на Марину. Процесс завершался. Её лицо стало моложе и мягче. Она улыбнулась ему как чужой человек.
— Иди с нами Алексей. Там нет боли.
Он опустил сковороду. Руки дрожали. Он вспомнил жену, которую потерял три года назад. Вспомнил одинокие ночи, вспомнил боль утраты, которая грызла его изнутри каждый день.
— Это обман, — тихо сказал он.
— Это избавление, — ответила Марина.
За окном начался рассвет. Дождь прекратился. Дети внизу развернулись и пошли прочь от дома, словно их миссия была выполнена. Марина подошла к Алексею и взяла его за руку. Её ладонь была теплой.
— Пойдем, — сказала она. — Нам нужно найти других. Им нужна помощь.
Алексей понял суть откровения. Дети не нападали. Они предлагали сделку. Избавление от человеческой боли ценой человеческой сущности. И самое ужасное было не в том, что они монстры. А в том, что люди сами хотели согласиться.
Он посмотрел в зеркало в прихожей. Его отражение смотрело на него. Пока еще с карими глазами. Но он чувствовал, как внутри что-то угасает. Желание бороться. Желание помнить.
— Хорошо, — сказал Алексей.
Он открыл дверь. Холодный утренний воздух ударил в лицо. Марина вышла первой, держа его за руку. Она больше не хромала, хотя хромала всю жизнь. Она была идеальной версией себя. Пустой и красивой.
Алексей шагнул на крыльцо. Дети ждали их на дороге. Они не улыбались. Они просто приняли новых членов группы.
— Куда мы идем? — спросил Алексей. Его голос звучал странно. Ровно. Без интонаций.
— В следующий город, — ответила Марина. — Там много людей. Им нужна помощь. Они так устали.
Алексей кивнул. Он забыл зачем они приезжали в Вески. Он забыл имя собаки которая была у него в детстве. Он забыл боль потери жены. Осталось только задание. Идти. Стучать. Предлагать помощь.
Он посмотрел на свои руки. Они казались чужими. Но это не имело значения. Главное что теперь не было страшно. Не было ничего.
Группа детей и двое взрослых двинулись по мокрой дороге прочь из деревни. За их спинами остался дом с открытой дверью и дневником на столе. Последняя страница была чистой, ждет нового владельца.
Ветер подул сильнее переворачивая страницы. Но читать уже было некому. Человечество продолжало жить. Просто в другой форме. Без боли. Без памяти. Без себя.
Алексей шел в строю. Его глаза еще сохраняли немного коричневого оттенка, но мир вокруг уже терял цвета. Он знал что к ночи процесс завершится. И он тоже начнет стучать в двери. Искать тех, кто еще чувствует боль. И предлагать им избавление.
Это было не вторжение. Это была эволюция которую никто не заказывал. Но от которой никто не смог отказаться, когда понял насколько тяжела ноша быть человеком.
— Мы поможем им, — сказал Алексей в пустоту.
— Да, — ответила Марина. — Мы поможем им стать такими как мы.
Они шли дальше оставляя за собой тишину. Самую страшную тишину на свете. Тишину в которой больше не было вопросов.