Валентина Петровна снова поднималась по лестнице с тяжёлыми сумками. Соседка тётя Зина ей навстречу спускалась, налегке.
– Оленька опять тебе не помогла? – участливо спросила она, притормозив на ступеньке.
– Да что ты, она на работе с утра до вечера, – отмахнулась я, стараясь унять одышку. – Молодая, карьеру строит.
– Ну-ну, – протянула соседка и, качая головой, пошла дальше.
Я дотащила сумки до квартиры, едва не уронив пакет с молоком на пороге. В последнее время здоровье совсем никуда. Давление скачет, ноги отекают, а спина болит так, что ночами не уснуть. Врач говорил про операцию, но откуда взять такие деньги? Пенсия маленькая, да и дочь свою жизнь устраивает, ей не до матери.
Оля и правда стала приезжать всё реже. Раньше хоть по воскресеньям заглядывала, а теперь и того нет. То корпоратив у них, то тренинг какой-то важный, то с подругами встреча. Я понимаю, конечно, у молодых своя жизнь. Но обидно же.
Как-то раз я не выдержала и позвонила ей.
– Оль, приедешь в субботу? Надо в поликлинику съездить, результаты анализов забрать. А мне одной тяжеловато, ты же знаешь.
– Мам, ну не могу я в субботу, – сразу отрезала дочь. – У меня встреча назначена, очень важная. Переноси на другой день.
– Так там только по субботам этот врач принимает! И запись на месяц вперёд.
– Ну мам, я же не нарочно! Давай я тебе такси закажу, доедешь нормально.
– Мне не такси надо, мне чтобы кто-то рядом был! Вдруг что-то серьёзное скажут, я одна не пойму!
– Слушай, не драматизируй. У тебя ничего серьёзного нет, обычные возрастные изменения. Я правда не могу, извини. Вот на следующей неделе обязательно приеду, обещаю.
Она, конечно, не приехала. Опять какие-то дела нашлись. А я всё-таки поехала к врачу одна, на такси. Деньги потратила, которые на лекарства откладывала. И, как назло, в очереди плохо стало, давление подскочило. Хорошо, медсестра заметила, воды дала, посадить помогла. Сидела я там, дожидаясь своей очереди, и думала, до чего же я одинокая. Вроде дочь есть, а как будто и нету.
Тётя Зина тем временем стала частенько заглядывать ко мне. То соли принесёт, то спросит, не надо ли чего из магазина. Я сначала отказывалась, неудобно как-то. А она настаивала.
– Да ладно тебе, Валь! Я всё равно мимо иду, мне не сложно. Ты список только напиши, что нужно.
Постепенно я привыкла. Зинаида оказалась женщиной хозяйственной и доброй. Она мне не только продукты приносила, но и по дому помогать стала. То полы помоет, то окна протрёт, то постельное бельё сменит. Мне самой уже трудно стало до этого дотягиваться. Спина, понимаешь, не позволяет.
– Зин, ты чего так стараешься? – спросила я как-то. – У тебя же свои дела есть.
– Так я одна живу, мне делать особо нечего. Скучно дома сидеть. А так хоть польза какая-то, – улыбнулась она.
Мы стали чай вместе пить по вечерам. Зинаида рассказывала про свою жизнь, я про свою. Она овдовела лет пять назад, детей у неё не было. Пенсия небольшая, живёт одна в двухкомнатной квартире, которую с покойным мужем покупали в молодости.
– Тихо у меня, Валь, – вздыхала она. – Никому я не нужна. Вот и хожу к тебе, хоть с кем-то поговорить.
Мне стало её жалко. Правда, хорошая женщина, а судьба несладкая. Я и сама одна, дочь только по праздникам звонит, да и то не всегда. На день рождения мой в прошлом году вообще забыла поздравить, вспомнила только через три дня. Извинялась, конечно, говорила, что завалена работой была. Ну да, работа важнее матери.
Как-то Оля всё-таки заехала. Зашла на пять минут, сунула мне коробку конфет и тут же засобиралась обратно.
– Мам, я просто мимо проезжала, решила заглянуть. У меня ещё дела сегодня.
– Может, чаю попьёшь хоть? – робко предложила я.
– Да нет, мне правда некогда. Ты как? Всё нормально?
– Да вроде ничего. Соседка помогает, спасибо ей.
– Какая соседка? – нахмурилась Оля.
– Зинаида с третьего этажа. Она ко мне часто заходит, помогает по хозяйству. Очень хороший человек.
– Мам, ты там осторожнее с этими соседками. Мало ли что, вдруг корыстная какая-нибудь. Сейчас пенсионеров обманывают на каждом шагу.
– Да что ты такое говоришь! Зина бескорыстная, она просто так мне помогает.
– Ладно, тебе виднее. Ну я побежала, созвонимся!
И убежала. Даже не спросила толком, как у меня дела со здоровьем, что врачи говорят. А ведь мне так хотелось рассказать, что мне операцию назначили, что страшно мне. Но она торопилась, ей некогда было.
Зинаида узнала про операцию и всполошилась.
– Валь, а кто с тобой в больницу поедет?
– Да сама как-нибудь доберусь, – вздохнула я. – Дочери не скажу, она всё равно занята.
– Вот ещё! Я с тобой поеду. И после операции ухаживать буду, пока не поправишься.
Честное слово, у меня слёзы на глаза навернулись от таких слов. Чужой человек обо мне больше заботится, чем родная дочь. И правда, Зинаида меня в больницу отвезла, документы помогла оформить, вещи собрала нужные. А после операции каждый день приходила, гостинцы приносила, спрашивала, чего мне надо. Я лежала и думала, повезло же мне с такой соседкой.
Оля, конечно, узнала про операцию. Позвонила уже после, когда я домой вернулась.
– Мам, почему ты мне не сказала? Я бы приехала!
– Ты была занята, я не хотела тебя отрывать от важных дел, – холодно ответила я.
– Ну мам, ну обиделась, что ли? Правда не знала я! Как ты там? Всё хорошо прошло?
– Да, всё нормально. Зинаида помогла.
– Опять эта соседка, – буркнула Оля. – Слушай, мне не нравится это всё. Она чего-то от тебя хочет, я уверена.
– Ничего она от меня не хочет! В отличие от некоторых, которые вспоминают про мать только когда совесть заговорит!
Мы поругались. Оля бросила трубку, а я сидела и плакала. Обидно мне стало. Дочь родную вырастила, всю себя ей отдала, а в старости брошенная оказалась. Хорошо хоть Зинаида есть, а то совсем бы никому не нужна была.
После этого разговора Оля несколько недель вообще не звонила. А Зина продолжала за мной ухаживать. Она мне уколы научилась делать, когда врач прописал. Готовила что-нибудь вкусное и приносила. Мы уже как родные стали. Я ей про молодость рассказывала, про покойного мужа, про Олю маленькую. А она слушала, участие проявляла.
– Зин, а что я тебе за всю твою доброту отплатить могу? – спросила я однажды.
– Валь, да не надо мне ничего! Мне и так хорошо, что мы с тобой дружим. Я теперь не одна.
Но мне хотелось как-то отблагодарить её. И тут я подумала про завещание. У меня квартира двухкомнатная есть, приватизированная. Оле она всё равно не нужна, у неё своя недвижимость. А Зинаиде пригодится, у неё ведь тоже дети есть, пусть хоть им что-то останется. Нет, постой, я же говорила, что детей у неё нет. Ну да, не важно. Квартира всё равно кому-то достанется, а Зинаида за мной ухаживает, как родная дочь. Почему бы ей и не оставить?
Я решила не тянуть и записалась к нотариусу. Собрала документы на квартиру, паспорт взяла. Зинаида проводила меня до нотариальной конторы, помогла подняться по ступенькам. Здоровье моё совсем слабое стало после операции.
Нотариус всё мне объяснил, про права и обязанности рассказал. Спросил, уверена ли я в своём решении. Я сказала, что уверена. Он составил завещание, я прочитала и подписала. Квартира моя после моей кончины перейдёт к Зинаиде Викторовне. Справедливо, по-моему.
Домой я вернулась спокойная. Теперь я знала, что моя квартира достанется человеку, который обо мне заботился, а не той, которая забыла про родную мать. Зинаида очень обрадовалась.
– Валь, да что ты наделала! Это же неправильно, дочь у тебя есть!
– Дочь у меня формально есть, а по факту я её уже год почти не вижу. А ты вот здесь, рядом. Ты мне больше помогла, чем она за последние годы.
Но радость моя длилась недолго. Через неделю нагрянула Оля. Прямо с порога набросилась на меня.
– Мам, это правда? Ты квартиру на соседку завещала?
Я опешила. Откуда она узнала? Нотариус же не имеет права разглашать.
– Откуда ты знаешь?
– Тётя Зина сама мне рассказала! Хвасталась! Позвонила и говорит, что теперь она у тебя главный человек, а я не нужна!
– Врёшь ты! Зина такого не могла сказать!
– Могла, ещё как могла! Она меня прямо предупредила, чтобы я нос сюда не совала, потому что квартира теперь ей достанется!
У меня внутри всё оборвалось. Неужели Зинаида правда так поступила? Нет, не может быть. Оля, наверное, выдумывает, чтобы меня с соседкой поссорить.
– Не верю я тебе! Зина порядочная женщина, она бы не стала тебе звонить и хвастаться.
– Да пожалуйста, можешь не верить! Но факт остаётся фактом. Эта твоя соседушка тебя обвела вокруг пальца! Она с самого начала всё рассчитала, втёрлась в доверие, а теперь получит квартиру!
– Уходи, – тихо сказала я. – Уходи отсюда. Ты просто завидуешь, что я наконец нашла человека, который обо мне заботится.
– Ты не дочь мне больше, – сказала я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу, но сдерживая их изо всех сил. – Раз ты так обо мне думаешь, раз считаешь, что я старая дура, которую легко обмануть. Уходи и не приходи больше.
Оля побледнела. Постояла немного, а потом развернулась и ушла. Хлопнула дверью так, что штукатурка с потолка посыпалась.
Я села на диван и дала волю слезам. Всё же странно получилось. Откуда Оля узнала про завещание? Может, и правда Зинаида позвонила ей? Но зачем?
Вечером Зина зашла ко мне как обычно. Принесла пирожки с капустой, мои любимые.
– Валь, что случилось? Ты плакала?
– Зин, скажи честно. Ты звонила моей Оле? Говорила ей про завещание?
Зинаида опустила глаза.
– Ну, позвонила. Я думала, правильно будет её предупредить, чтобы потом претензий не было.
– И что ты ей сказала?
– Да так, что теперь я за тобой ухаживаю, а она пусть не рассчитывает на квартиру. Сказала, что ты мне её завещала.
– Зачем?! Зачем ты это сделала?
– Валь, я же хотела как лучше! Чтобы она сразу знала и не строила планов. А то вдруг ты того, а она придёт и скандал устроит.
Я молчала. Что-то внутри подсказывало мне, что Зинаида говорит не всю правду. Но я гнала эти мысли. Не может быть, чтобы она меня обманывала. Не может быть, чтобы она была корыстной. Она же столько для меня сделала!
Но после того разговора отношения наши как-то испортились. Зинаида стала приходить реже. То у неё дела какие-то появились, то самочувствие неважное. А мне стало страшно. Что если Оля права? Что если соседка правда меня обманула?
Я попыталась позвонить дочери, но она трубку не брала. Написала сообщение, не ответила. Тогда я решилась и поехала к ней сама. Добиралась долго, на автобусах, с пересадками. Сил почти не осталось, когда я добралась до её дома.
Оля открыла дверь, увидела меня и побледнела.
– Мам, что ты здесь делаешь?
– Пусти меня, Оленька. Нам надо поговорить.
Мы сели на кухне. Дочь заварила чай, поставила передо мной чашку.
– Оль, прости меня. Я была неправа. Ты всё-таки моя дочь, и никакая соседка тебя не заменит.
Оля молчала. Потом встала, ушла в комнату и вернулась с какой-то папкой.
– Мам, я тут кое-что проверила. Помнишь, ты говорила, что Зинаида вдова, муж у неё лет пять назад умер?
– Ну да, она так говорила.
– Я в нашем доме с соседями поговорила. Мам, у неё никакого мужа не было! Она разведённая, одна живёт уже лет десять. А ещё у неё есть сын, но он с ней не общается, потому что она у него из квартиры деньги стащила. Он её в суд подавал даже.
У меня земля из-под ног ушла.
– Не может быть.
– Может, ещё как может. Вот, смотри, я распечатки сделала из интернета. Судебное решение. Зинаида Викторовна обвинялась в мошенничестве. Условный срок получила.
Я смотрела на бумаги и не могла поверить. Получается, всё это время она меня обманывала? Специально втиралась в доверие, чтобы получить квартиру?
– Мам, пойдём к нотариусу завтра же. Отменим это завещание, – мягко сказала Оля.
– Погоди. А как ты это всё узнала?
– Да я сразу почуяла неладное. Когда ты про эту Зину в первый раз рассказала, я встревожилась. Потом она мне позвонила, хвасталась завещанием. Я пришла к вам в подъезд, с соседями поговорила. Оказалось, что она уже не первая, к кому подкатывается. До тебя была бабушка с первого этажа, тоже одинокая. Зинаида её тоже опекала, уговорила завещание написать. Но родственники успели вмешаться, старушка в больницу попала, а там врачи ей объяснили, что к чему. Завещание отменили. После этого Зина стала искать новую жертву. И нашла тебя, мам.
Я сидела и плакала. Как же мне было стыдно. Стыдно перед дочерью, которую я обвинила в чёрствости. Стыдно перед собой, что поверила постороннему человеку больше, чем родной крови.
– Оля, я дура старая. Прости меня.
Дочь обняла меня.
– Мам, ну что ты. Это не ты виновата, это она тебя обманула. Такие люди умеют втираться в доверие. Ты просто одинокая была, вот и попалась.
– Я думала, ты про меня забыла совсем.
– Мам, я правда была занята. У меня проект на работе важный был, я сутками там пропадала. Но это не значит, что я про тебя забыла! Просто сил не хватало, времени. Я думала, потерпишь немного, а потом я освобожусь, и мы наверстаем. Я не знала, что ты так переживаешь.
Мы проговорили весь вечер. Оля призналась, что действительно реже стала приезжать, увлеклась карьерой. Но она никогда не переставала любить меня, просто не умела правильно показать это.
– Знаешь, мам, давай так. Я возьму отпуск, и мы с тобой куда-нибудь съездим. Отдохнём вместе, поговорим нормально. А завещание отменим. Мне твоя квартира не нужна, мне нужна ты, живая и здоровая.
Утром мы поехали к нотариусу. Я написала заявление об отмене завещания. Нотариус всё оформил как положено. Теперь, если что со мной случится, квартира по закону достанется дочери. Так и должно быть.
Домой я вернулась с Олей. Дочь помогла мне подняться по лестнице, донесла сумки. На площадке мы столкнулись с Зинаидой.
– О, Валя! Ты где пропадала? Я к тебе заходила, а тебя нет.
– Зинаида Викторовна, – холодно сказала Оля, – больше к моей матери не подходите. Мы всё про вас знаем.
Зина растерялась.
– Что знаете? Я не понимаю.
– Про судимость вашу знаем. Про то, как вы старушек обманываете. Завещание мама отменила, так что можете дальше идти и искать себе новую жертву.
Соседка побледнела, развернулась и быстро ушла. Больше мы её не видели. Говорят, она вскоре съехала из дома.
А мы с Олей помирились. Дочь стала приезжать чаще, мы действительно съездили вместе на море. Я поняла, что иногда родные люди могут быть заняты, но это не значит, что они тебя не любят. А посторонние, какими бы милыми они ни казались, могут преследовать свои корыстные цели.
Теперь я не чувствую себя одинокой. Оля регулярно звонит, приезжает по выходным. Мы вместе готовим обеды, гуляем в парке, смотрим фильмы. Она нашла мне хорошего врача, который следит за моим здоровьем. И самое главное, я знаю, что у меня есть дочь, которая меня любит. А это дороже любой квартиры.