Как-то раз мне довелось выполнять обычную бытовую задачу, никак не связанную с противостоянием противнику. Необходимо было найти и устранить причину неисправности водоснабжения ПВД в разрушенном Артёмовске. Вооружившись автоматом, прихватив рацию и детектор БПЛА «Булат», я вышел из укрытия и двинулся по открытому пространству к скважине вдоль ПВХ-трубопровода, изуродованного осколками, каждую пробоину которого кто-то старательно заклеил армированным скотчем — трогательный памятник чьей-то битве за быт.
– Тридцатый, я Старец. Приём. Связываюсь со старшим по ПВД.
– На связи.
– Труба целая… повторяю, целая. Как принял?
– Принял. Возвращайся.
Петляя, как заяц, между кустами и развалинами, я поспешил назад.
Проверив систему ещё раз, мы заметили, что генератор не реагирует на подключение насоса. Генератор работает ровно, не реагирует на нагрузку, значит, дело не в воде, а в электричестве. Предположения о протечке воды или промерзании трубы отпали.
Второй выход. На этот раз я пошёл проверять электрический кабель, тянувшийся от генератора к скважине. Пройдя две трети пути, обнаружил под строительным мусором розетку, в которую был включён насос. Проверил провод до скважины — тот также оказался целым. Вернулся, доложил. Решили проверить розетку.
– Чем будем проверять? — спросил Тридцатый.
– У меня есть миксер. Используем его. Если не заработает, значит, проблема в кабеле или розетке. Подключишь генератор по моей команде, я сообщу по рации, — предложил я и пошёл за импровизированным тестером. На том и порешили.
Ситуацию, с одной стороны, усугублял накрапывающий дождь, но с другой — он же снижал вероятность появления дронов.
– Я на месте. Включай!
– Принял!
Вставляю вилку в розетку, жму на кнопку миксера — он оживает в моих руках с таким мирным, кухонным гудением, что на мгновение кажется — никакой войны нет. Есть только сломанный водопровод. Вспомнилась мирная жизнь. Тот момент, когда, собравшись на кухне всей семьёй, мы лепили пирожки. Доча крутит мясо в мясорубке, младший сын старательно придаёт тесту форму и наполняет его начинкой. Супруга дирижирует этим процессом, делая круглые заготовки с помощью стакана. И вот противень уже в печи. Дом наполняется запахом свежей выпечки. Поочерёдно все домочадцы поглядывают внутрь. Пирожки постепенно румянятся, наливаются золотистым боком, тесто поднимается, покрываясь аппетитной корочкой. Таймер закончил отсчёт, вынимаю это произведение искусства и ставлю на стол. Румяные пирожки расползлись по противню, разгладив на своей поверхности старательно сформированные при лепке гребешки.
Вдруг в мои грезы ворвался посторонний голос:
– Ну что там?
– Где? А… — прихожу в себя.
– Отключай! Всё нормально, питание есть.
По возвращении мозговой штурм продолжается.
– Если электричество есть, значит, дело в насосе, — резюмировали мы.
Третий выход. Дождь закончился, однако небо, так и не прояснившись, продолжало нести опасность. Поглядываю на «Булат». Работает ли? Всё в порядке — индикатор мигает, на дисплее: «поиск БПЛА». Иду, чувствуя себя мишенью.
Вдруг откуда ни возьмись появился боец. Лицо бледное, уставшее. Оглядел меня, небо.
– Ты что здесь…?
– Воду добываю. Перестала течь. Ищу причину.
– А нам проведёте?
– Как починим, подходите, что-нибудь придумаем…
Он кивнул и растворился в бетонной пасти подвала — их дом был фундаментом без дома возле скважины, лестницей в спасительный андеграунд. Безопасный мир, рядом с которым ржавел сбитый, видимо уже давно, дрон самолётного типа. Ирония: они жили в земле под сбитым крылом.
Я начал тащить трубу. Она скользила, вырывалась и стремилась нырнуть обратно в скважину, покрытая слизью и илом. Метров через десять мышцы задубели, стали отказывать, появилась одышка. «Булат» вдруг разразился чередующимися продолжительными звуками, как автомобильная сигнализация. Я замер, задрал голову — там, наверху, хмурилось равнодушное небо, летали птицы, никакой опасности. Продолжил. Сколько ещё этой трубы? Вдруг осталось немного? Сигнал повторился. Настойчивее, злее. AUTEL — «Крыло. Разведчик». Бросаю трубу, бегу к ближайшим развалинам — укрытию, которое не спасёт, но, возможно, укроет. Оператор разведывательного дрона мог меня заметить и навести другую машину, быструю, смертельную, с леденящим кровь визгом пропеллеров и зарядом, способным разорвать меня на куски.
Ситуация повторилась. Тащу — сигнал — бегу — жду. Абсурдный танец под названием «прятки от дрона». Окончательно взмокнув и выдохшись, оставив высвободившуюся часть трубы на пожухлой траве, вернулся на ПВД ни с чем.
Переждав, пока детектор затихнет, решили выдвинуться к скважине вдвоём. И снова этот танец. Наш единственный клуб — полуразрушенное одноэтажное здание с проломанной крышей, которое «подземные бойцы» приспособили под сортир. Стоим, вдыхая едкую смесь зловония аммиака и разложения, смеёмся до слёз.
– Представь, что про нас напишут, — прокомментировал Тридцатый. — «Героически погибли при исполнении… в сортире». Не кино, брат. Кровь, дерьмо и пот. Слава Богу, пока только два последних.
«Булат» затих, и мы вернулись к трубе. Тридцатый, найдя плохо заизолированный участок кабеля, принялся за устранение неисправности, а я, уперевшись ногами в грязь, продолжил тянуть эту бесконечную чёрную кишку из преисподней. С каждым метром надежда умирала, мышцы отказывали. И вот, наконец-то, вместе с комками ила вытаскиваю насос на поверхность.
– Всё, работа закончена, — резюмирую я, показывая Тридцатому добычу. Тот взглянул и согласился.
В моих руках оказалась только часть насоса. Вторая его половина со временем треснула и отломилась, оставшись в иле на дне скважины — проходить там свой жизненный цикл и трансформацию.
Всё. Уходим.
Восстановить водоснабжение нам так и не удалось. К тому времени, когда доставили новый насос, погода резко переменилась — начался несвойственный этим местам обильный снегопад. Это прибавило хлопот. Чтобы не демаскировать позицию, мы старались реже выходить наружу. Машины, доставляющие всё необходимое, разгружали в десятках метров от здания, передвигаясь след в след. Также ходили и по нужде. А вскоре и вовсе сменили дислокацию, перебравшись на новые позиции ближе к ЛБС.
Война рвёт всё: трубы, провода, судьбы. Мы чинили водопровод, пытаясь восстановить не просто подачу воды, а ту самую невидимую нить, что соединяет нас с домом, где пирожки пекутся к ужину, где вода течёт из крана по первому требованию. Но, вытащив из скважины разорванный насос, я понял: некоторые связи не восстановить. Они остаются там, в глубине, трансформируясь во что-то новое — может быть, в память. А мы идём дальше, туда, где ещё громче стреляют, где водопровод — это уже роскошь, а не необходимость. И только детектор дронов напоминает: мирная жизнь здесь — только в воспоминаниях.