Где камни помнят апостолов, а воздух поёт
Пицунда. Я был здесь сотни раз. Проезжал мимо этого величественного храма, любовался им, но попасть внутрь на концерт удалось лишь однажды.
Главный пост этой серии👇
Это было незабываемое, трепетное ощущение. Орган, акустика, древние стены… Я обязательно хочу повторить это в самое ближайшее время.
Храм стоит в самом центре Пицунды, на пересечении Кипарисовой аллеи и улицы Гицба. Его видно издалека: он окружён крепостной стеной древнего городища Питиунт.
GPS: 43°09′48″N 40°20′22″E.
Это один из самых древних храмов на Кавказе. Первая базилика здесь появилась ещё в IV веке. В 325 году епископ Питиунта Стратофил участвовал в Первом Вселенском соборе в Никее. А собор, который мы видим сейчас, возвели в X веке, в эпоху расцвета Абхазского царства. Тогда он был главным храмом страны — кафедрой Абхазских Католикосов.
Посвящён он апостолу Андрею Первозванному. Тому самому, который, по преданию, дошёл до этих мест и проповедовал здесь. А внутри есть усыпальница с гробницами, устроенными в честь апостолов Андрея и Симона Кананита.
Но у храма два имени. В XIX веке, когда его восстанавливали из руин, заново освятили — уже в честь Успения Пресвятой Богородицы. Поэтому в разных источниках он называется то Патриаршим собором апостола Андрея, то Успенским. Как будто у него две судьбы.
Собор огромный: 43 метра в длину, 29 метров в высоту. Кладка необычная: низ из камня, потом камни перемежаются с кирпичом, а верх и купол — целиком из кирпича. Делалось это специально, чтобы храм не разрушался при землетрясениях. Такая «рессорная» кладка — умная инженерная мысль средневековья.
Но самое удивительное — это орган.
В советское время собор стал концертным залом. В 1975 году немецкие мастера фирмы «Александр Шуке» установили здесь огромный орган. Он весит 20 тонн, в нём 4500 труб. Звук мягкий, серебристый, под сводами превращается в нечто неземное.
А за органом сидит человек по имени Лука Гаделия. Он родился в 1985 году в Ленинграде, но вырос в Абхазии. В 6 лет попал в эпицентр войны. Окончил Академию им. Гнесиных, стажировался в органной академии в Гарлеме. С 2005 года он — солист-органист Пицундского храма. Выступал в Кембридже, Оксфорде, по всей России. Его называют «культурным брендом Республики Абхазия». Когда он играет, кажется, что он не просто музыкант, а проводник между нами и тем, кто задумал этот храм тысячу лет назад.
Я попал на концерт один раз. Случайно. Просто зашёл, купил билет, сел на скамью. И забыл, где нахожусь. Когда орган затих, я долго не мог прийти в себя.
Стоял и смотрел на стены, на фрески, на свет, который падал из-под купола. С тех пор я всегда мечтал повторить это. Обязательно сделаю.
А ещё Пицунда — это не только храм.
Если вы хотите окунуться в атмосферу постсоветского модернизма, почувствовать себя жителем ближнего зарубежья — времён, когда немцы и югославы ходили косяками по пицундской набережной, — вам сюда.
Море здесь чистое, прозрачное. Вода такая, что видно дно на десяток метров.
На набережной стоит скульптура ныряльщиков. Многие думают, что её сделал Церетели, но автор — Ираклий Очиаури, грузинский скульптор. Установили её в 1969 году.
Это визитная карточка Пицунды. С советских времён каждый турист увозил отсюда фото с этими ныряльщиками.
А сосновая роща — это вообще отдельная песня. Пицундская сосна — эндемик, таких больше нигде нет. 200 гектаров реликтового леса.
Деревьям по 80–200 лет, а самые старые доживают до 500. Некоторые сосны даже имеют свои имена.
Воздух здесь насыщен фитонцидами — они убивают даже туберкулёзную палочку. Гуляешь между стволами, дышишь смолой, и кажется, что время остановилось. Или ушло в песок, как те самые югославы.
Честно говоря, кроме храма, сосен и набережной, смотреть в Пицунде особо нечего. Но ради этого храма, ради органа, ради Луки Гаделия, ради того самого чувства, когда затихают трубы и ты остаёшься один под тысячелетними сводами, сюда стоит приехать.
Я обязательно вернусь. И вам советую.
Валерий Белогуров
Автор канала «Абхазский пленник»