11 глава
После того как Кристина ушла с той работы, жизнь стала налаживаться, словно река, которая, пройдя через пороги и перекаты, наконец вышла на широкую, спокойную гладь. Новая работа оказалась именно такой, как ей и обещали: маленький уютный офис в соседнем районе, где работало всего пять человек, все женщины средних лет, спокойные, деловитые, не склонные к сплетням и склокам. Начальник, дядька Петрович, оказался человеком простым и справедливым - посмотрел на Кристинины документы, кивнул, сказал: «Работай, не подведи», - и больше к ней не придирался. Платили чуть меньше, чем на старом месте, но зато не было этого вечного напряжения, этой грызущей тревоги, когда каждую минуту ждёшь подвоха. Кристина приходила на работу с лёгким сердцем, делала своё дело, а вечером Ваня встречал её у крыльца - как и обещал, ровно в пять, ни минутой позже.
Марина ещё некоторое время пыталась напомнить о себе. Несколько раз её видели у гаража, где работал Ваня, - она стояла в стороне, курила, поправляла волосы и ждала, когда он выйдет. Но Ваня проходил мимо, не глядя, не замедляя шага, словно её и не существовало. Потом Марина начала появляться у нового офиса Кристины - издалека, делая вид, что просто идёт по делам, но каждый раз оказывалась поблизости ровно в тот час, когда Кристина заканчивала работу. Однажды она даже подошла, хотела что-то сказать, но Кристина спокойно посмотрела на неё, и слова застряли у Марины в горле. Потому что в этом взгляде не было ни страха, ни злобы, ни даже обиды - было только спокойное, непоколебимое достоинство человека, которого уже нельзя задеть. Марина постояла, потопталась на месте, потом развернулась и ушла. И больше не появлялась.
Говорят, она уехала в областной центр, устроилась куда-то, нашла себе мужчину с деньгами, но кто знает - может, и неправда. Кристина не интересовалась, не спрашивала, не вспоминала. Та история осталась где-то далеко позади, как страшный сон, который помнишь смутно, но уже не веришь в него. В их жизни началось другое время - светлое, радостное, наполненное хлопотами и ожиданием счастья.
Свадьбу сыграли в конце августа, когда лето уже начинало клониться к осени, но дни стояли ещё тёплые, солнечные, и воздух был прозрачным и лёгким, как хорошее вино. Денег на пышное торжество, конечно, не было - откладывали по крохам, копили на самое необходимое. Но Кристина и не хотела пышности. Ей хотелось, чтобы всё было просто, по-домашнему, чтобы рядом были самые близкие, чтобы не было этой показной роскоши, за которой часто ничего не стоит.
Расписывались в маленьком загсе, в соседнем районном центре. Здание было старое, с высокими потолками и лепниной, которая местами облупилась, но в тот день оно казалось самым красивым местом на земле. Кристина надела белое платье, которое мама перешила из своего свадебного - кружева пришлось менять, подол укорачивать, но сидело оно как влитое, и Кристина чувствовала себя в нём настоящей принцессой. Ваня был в новом костюме, который они вместе выбирали на рынке - тёмно-синий, строгий, он в нём выглядел таким взрослым, серьёзным, что Кристина, увидев его, не сдержала улыбки и сразу же расплакалась.
— Ты чего? - засмущался Ваня, подходя к ней.
— От счастья, - ответила она, вытирая слёзы. - Просто от счастья.
Свидетелями были Ленка и Катюха - те самые подружки, с которыми они когда-то ходили из школы, болтали о мальчиках и мечтали о будущем. Ленка приехала из города, где работала продавщицей, Катюха пришла с двумя детьми - вышла замуж рано, но ничуть не жалела. Они шумели, смеялись, поправляли Кристине фату и шептали: «Ну вот, дождалась, счастье-то какое».
Мать Кристины плакала, не скрываясь, вытирала слёзы кончиком платка и всё повторяла: «Слава богу, слава богу». Отец стоял рядом, серьёзный, торжественный, в своём единственном костюме, который надевал только по самым большим праздникам. Когда Ваня протянул ему руку, он пожал её крепко, по-мужски, и сказал негромко: «Береги её». А Ваня ответил: «Буду беречь, сколько жить».
Младшие брат с сестрой Кристины вертелись под ногами, путались в длинной скатерти, кидали цветы и радовались больше всех, хотя, наверное, не до конца понимали, что происходит. Серёжка, который уже вытянулся и стал почти взрослым, надел галстук и важничал, а Алёнка, вся в белых бантах, держала Кристину за подол платья и не отпускала, пока её не отвлекли мороженым.
Гуляли в маленьком кафе на окраине города - обычная столовая, которую на один вечер превратили в банкетный зал. Столы сдвинули вместе, накрыли белыми скатертями, поставили цветы в банках - полевые, те самые, ромашки и колокольчики, которые Кристина любила больше любых роз. Гостей было немного - только самые близкие: родители с обеих сторон, подруги, несколько Ваниных друзей из гаража, соседка тётя Нюра, которая когда-то, кажется, знала их обоих ещё в пелёнках. Музыки не было, но Ванька принёс старенький магнитофон, поставил кассету с песнями, и танцевали под них, тесно прижавшись друг к другу, не обращая внимания на то, что иногда магнитофон шипел, а кассета заедала.
Ваня весь вечер не отпускал Кристинину руку. Даже когда пил за их здоровье, даже когда его оттаскивали друзья, чтобы поздравить, он всё равно находил её взглядом, улыбался и возвращался. А Кристина сидела за столом, смотрела на него, на их родителей, на подруг, на этот скромный, но такой родной и любимый праздник, и чувствовала, как счастье разливается внутри, тёплое, густое, как майский мёд.
— Ну что, жена? - шепнул ей Ваня под утро, когда гости разошлись, а они остались вдвоём на крыльце кафе, глядя на первые лучи солнца, которые пробивались сквозь тучи.
— Жена, - повторила Кристина, и это слово показалось ей самым правильным, самым нужным на свете.
Она прижалась к его плечу, и они стояли так, молча, слушая, как просыпается город, как где-то лают собаки, как проезжают первые машины. И в этой тишине было всё - и тот майский день, когда он впервые кинул ей на балкон букет цветов, и все годы, что они шли друг к другу, и те испытания, что выпали на их долю, и эта победа, тихая, без криков и фанфар, но такая настоящая.
Потом была жизнь - обычная, нелёгкая, с её заботами и радостями. Снимали маленькую комнату, копили на своё жильё, Ваня продолжал работать в сервисе, а Кристина ходила на новую работу, которая ей нравилась. Иногда было трудно, иногда денег не хватало до зарплаты, иногда они ссорились из-за пустяков и не разговаривали по полдня, а потом мирились, смеялись и обещали больше никогда не ссориться. Но всё это было их жизнью, и она была хороша именно тем, что они в ней были - вместе.
Марина больше не появлялась. Ни на пороге, ни в их разговорах, ни даже в мыслях. Она осталась где-то в прошлом - в том унизительном дне, когда Кристине пришлось извиняться за чужую ложь, в тех злых, пустых глазах, в той отчаянной, жалкой попытке разрушить чужое счастье. Она исчезла, растворилась, перестала существовать для них, как не бывает страшного сна, когда просыпаешься и видишь солнечный свет за окном.
А для Кристины и Вани наступило их время. И в этом времени было всё, что нужно для счастья: простые слова, тёплые руки, уютная комната, где пахло свежим хлебом и полевыми цветами в трёхлитровой банке. И впереди была целая жизнь - длинная, разная, но своя. И они знали, что справятся. Потому что вместе они уже прошли через многое, и ни одна Марина на свете не смогла их разлучить.
И если когда-нибудь, много лет спустя, кто-то спросил бы Кристину, в чём секрет её счастья, она бы, наверное, улыбнулась и сказала просто:
— Да никакого секрета. Просто однажды, в мае, мне на балкон кинули букет полевых цветов. И я его поймала.
А Ваня, услышав эти слова, только усмехнулся бы, обнял её и добавил:
— И я его больше никогда не выпускал из рук.
Так и жили они - просто, небогато, но так, как живут люди, которые нашли друг друга и поняли, что это и есть самое главное в жизни. А всё остальное - это уже неважно.
Финал
