Каждое лето, когда уровень воды в водохранилище падает, из глубины поднимается прошлое. Колокольня над водой. Фундаменты домов. Кресты на церковных куполах. Улицы, по которым больше никто не ходит. Люди едут специально — посмотреть на то, чего больше нет, но что никуда не ушло.
Как несколько тысяч деревень оказались под водой
Это не образное выражение и не легенда. В советское время по всей стране строились гидроэлектростанции — Волжская, Угличская, Рыбинская, Горьковская, Куйбышевская и десятки других. Каждая из них требовала водохранилища. Водохранилище — это, по сути, рукотворное море. И чтобы его создать, нужно было залить землю.
Только при создании Рыбинского водохранилища в 1941 году под воду ушло около 4 500 квадратных километров территории. Это больше, чем площадь Москвы вместе со всеми её округами и Подмосковьем в пределах МКАД. Исчезли 663 деревни, 3 города, огромные площади сельскохозяйственных угодий. И всё это — в течение нескольких лет.
Людей переселяли. Дома сносили — но далеко не всегда. Каменные постройки, церкви, мельницы, склады, купеческие особняки, часто просто бросали. Денег и времени на полный снос не хватало. Война торопила. Планы выполнялись любой ценой.
Так под водой оказались целые кварталы с мощёными улицами, надгробными плитами на кладбищах, сводами подвалов, в которых ещё стояли деревянные полки.
Почему города «всплывают» каждое лето
Водохранилище — не озеро с постоянным уровнем. Это инструмент. Весной его наполняют паводковыми водами. Летом и осенью воду сбрасывают через турбины для выработки электричества. К августу уровень может упасть на три, пять, а в засушливые годы — на восемь-десять метров.
Именно в этот момент из воды начинают выступать строения. Сначала — едва заметные тёмные пятна под водой. Потом — верхушки кладки. Потом — вдруг целый пролёт стены, арка ворот, ступени, уходящие обратно под воду.
Местные называют это «большой водой» и «малой водой». При малой воде — едут смотреть. При большой — всё снова исчезает, как будто ничего не было.
И так — каждый год. Уже больше восьмидесяти лет.
Калязин: колокольня, которую знает весь мир
Тверская область, три часа от Москвы на машине. Небольшой провинциальный город на берегу Угличского водохранилища. И посреди воды — одинокая пятиярусная колокольня высотой 74 метра.
Это колокольня Никольского собора, построенного в начале XIX века. Сам собор снесли перед затоплением в 1939–1940 годах. А колокольню решили оставить — она нужна была как навигационный знак для речных судов. Так она и стоит до сих пор: посреди воды, в полном одиночестве, без церкви, без города вокруг, без смысла, кроме красоты и памяти.
Летом вокруг неё ходят лодки с туристами. Зимой, когда водохранилище замерзает, к колокольне можно добраться пешком по льду. Жители ближайших мест устраивают к ней прогулки — и это стало традицией, которой уже несколько десятилетий.
В засушливые годы вокруг основания колокольни обнажается насыпной островок. Тогда туда причаливают, выходят, стоят рядом с кирпичом, которому двести лет. Под ногами — дно бывшей рыночной площади.
Под водой в Калязине до сих пор лежит затопленная часть старого города: улицы, фундаменты домов, фрагменты мостовых. В ясную погоду и при низкой воде их видно с борта лодки — тёмные очертания прямо под поверхностью. Как будто город просто лёг на дно и смотрит вверх.
Молога: город, который отказался умирать
Есть история тяжелее, чем Калязин. Намного тяжелее.
В 1936 году советское правительство приняло решение о строительстве Рыбинского гидроузла. Для создания водохранилища требовалось затопить Молого-Шекснинское междуречье — огромную территорию с богатейшими заливными лугами, лесами, сёлами и городами.
Молога — небольшой купеческий город с населением около 7 000 человек, основанный ещё в XII веке. Здесь были каменные купеческие особняки, несколько монастырей, торговые ряды, собственная история длиной в 700 лет. Город обрекли на затопление.
Переселение шло с 1936 по 1941 год. Около 130 000 человек были вынуждены покинуть дома. Многие получали компенсации — небольшие, явно недостаточные. Некоторые отказывались уезжать.
По документам НКВД, на момент затопления в зоне оставалось несколько сотен человек, которые отказались покидать свои дома. Их залили вместе с городом. Это не легенда и не домыслы — это задокументированный факт, который подтверждается архивными материалами, в том числе рассекреченными в 1990-х годах.
Рыбинское водохранилище заполнялось несколько лет. Под воду ушли Молога, Весьегонск (частично), сотни деревень. Кресты церквей торчали из воды ещё несколько лет после затопления — пока их не срезали водолазы.
Сегодня в Рыбинске работает Мологский музей — небольшой, но пронзительный. Там хранятся вещи, которые люди успели вынести: самовары, иконы, документы, фотографии. И есть макет города, каким он был. Смотришь на него и понимаешь: это был живой, настоящий город. Просто его больше нет.
В засушливые годы над водой показываются фрагменты Мологи — кирпичная кладка, фундаменты, мостовые. Потомки жителей приезжают к берегу и стоят молча.
Карта затопленного: где ещё можно увидеть прошлое
Таких мест по России — десятки. Вот лишь несколько, куда без труда можно добраться:
• Весьегонск (Тверская область) — часть старого города затоплена Рыбинским водохранилищем. При низкой воде видны фундаменты зданий и фрагменты улиц. Часть построек успели перенести на новое место.
• Корчева (Тверская область) — маленький уездный город, полностью ушедший под воду Иваньковского водохранилища в 1937 году. Сейчас это Дубна. При падении уровня воды иногда появляются фрагменты старых построек.
• Пучеж (Ивановская область) — при создании Горьковского водохранилища в 1950-х годах под воду ушла большая часть старого города. Новый Пучеж перенесли выше. В районе старого берега при обмелении водохранилища проступают остатки кварталов.
• Ставрополь-на-Волге (ныне Тольятти) — при создании Куйбышевского водохранилища в 1950-х старый город был затоплен, а на новом месте вырос современный Тольятти. Части старого Ставрополя до сих пор можно увидеть при сильном обмелении.
• Мышкин и окрестности (Ярославская область) — сам Мышкин уцелел, но окружающие его деревни и церкви частично ушли под воду. При низком уровне водохранилища в разных местах появляются руины, которые местные называют «призраками».
Что чувствуют те, кто приезжает
Разговаривал с несколькими людьми, которые бывали у затопленных мест — у Калязинской колокольни, на берегу Рыбинского водохранилища в районе Мологи. Все описывают почти одно и то же.
Сначала — туристическое любопытство. «Слышал, интересно, надо посмотреть». Едешь как на достопримечательность. Потом выходишь на берег или садишься в лодку и смотришь. И что-то меняется.
Это не «ух ты, красиво». Это что-то тяжелее и точнее. Ты смотришь на кирпич, которому двести лет. На ступени, по которым кто-то ходил каждый день и никогда не думал, что они окажутся под водой. На мостовую, которую мостили руками, камень за камнем. И понимаешь: здесь была жизнь. Настоящая, обычная, человеческая жизнь. И её просто взяли и залили водой.
Несколько человек говорили, что испытывали что-то похожее на вину. Не личную — историческую. Как будто ты стоишь на месте преступления, которое совершили задолго до тебя, но которое всё равно как-то касается тебя.
Один мужчина из Рыбинска, чья бабушка была родом из Мологи, приезжает на берег водохранилища каждое лето. Просто стоит. Иногда берёт с собой детей. «Надо, чтобы они знали», — говорит он.
Почему об этом почти не говорят
История затопленных городов долго была неудобной. В советское время — понятно почему: признавать, что ради электростанций были уничтожены сотни населённых пунктов и переселены огромные массы людей, было не принято. ГЭС — символ прогресса. Жертвы — не тема для обсуждения.
После 1991 года появились первые публикации, воспоминания, архивные материалы. Открылся Мологский музей. Стали проводиться поминальные службы. Но в масштабах страны эта история по-прежнему остаётся малоизвестной — особенно среди молодёжи.
При этом это один из крупнейших актов принудительного переселения в истории России — и один из наименее осмысленных. Нет ни федерального мемориала, ни официального дня памяти, ни программ изучения в школах.
Колокольня в Калязине стоит. Вода каждое лето опускается и поднимается. Кирпичи Мологи лежат на дне. И это, пожалуй, и есть единственный памятник.
Как попасть и что взять с собой
Если хотите увидеть всё это своими глазами — вот практическая информация:
• Лучшее время — конец июля, август. Уровень воды в водохранилищах в этот период минимальный, руины наиболее полно обнажены.
• Калязин — самое доступное место. Три часа от Москвы по Ярославскому шоссе. Переправа на лодке к колокольне стоит несколько сотен рублей, работает в сезон ежедневно. Жильё в городе есть, но его мало — лучше бронировать заранее.
• Рыбинск и Молога — четыре часа от Москвы. В Рыбинске стоит зайти в Мологский народный музей на улице Пушкина. Небольшой, без помпезности, очень честный. Берег водохранилища в районе затопленной Мологи — за городом, туда лучше ехать на машине.
• Возьмите с собой — резиновые сапоги или треккинговые ботинки (берег обычно илистый), бинокль (колокольни и руины часто далеко от берега), заряженный телефон. И немного времени — не спешите уезжать сразу.
Россия большая. Затопленных городов — больше, чем принято думать. И каждый из них — это не просто «история» в учебном смысле. Это конкретные люди, конкретные дома, конкретные судьбы. Колокольня в Калязине стоит над водой уже восемьдесят лет — и каждое лето напоминает об этом тем, кто приезжает смотреть.
Знаете такие места? Отзовитесь в комментариях — вы слышали о затопленных городах в своём регионе? Бывали у таких мест? Таких историй по стране куда больше, чем показывают в учебниках.
Подписывайтесь — следующий материал о том, что ещё скрыто на дне российских водохранилищ: подводные монастыри, затопленные дороги и города, о которых не принято говорить.