Мне пятьдесят семь лет. Возраст, когда от отношений уже не ждешь африканских страстей и шекспировских драм. Хочется просто спокойствия, адекватного партнерства и чтобы человек рядом не выносил мозг.
С Татьяной мы познакомились у нас на работе примерно год назад. Ей сорок три. Разница в четырнадцать лет меня поначалу немного смущала, но мы как-то на удивление легко сошлись. Она казалась женщиной умной, состоявшейся, с чувством юмора.
Встречались мы около семи месяцев, без совместного проживания, но проводили вместе почти каждые выходные. И всё было абсолютно нормально, пока месяц назад я не решил отметить свой день рождения.
Я не любитель пышных банкетов, поэтому собрал самых близких у себя дома. Приехали старые друзья, брат с женой и мой сын Илья.
Илье тридцать пять лет, он давно женат, у него своя семья. В тот вечер он приехал один, потому что невестка осталась дома с моей пятилетней внучкой – ребенок накануне подхватил простуду и температурил.
Мы сели за стол, атмосфера была отличная. И тут я начал замечать какие-то странные метаморфозы в поведении Татьяны.
Чрезмерное гостеприимство
Она села за стол как раз по соседству с Ильей. И буквально с первых минут начала проявлять к нему какую-то гипертрофированную, почти материнскую, но с очень странным подтекстом заботу. Она постоянно подкладывала ему в тарелку лучшие куски мяса, следила, чтобы у него не пустел бокал, бесконечно спрашивала, не дует ли ему от окна.
Сначала мне это даже польстило. Молодец Таня, старается наладить контакт с моим взрослым сыном, хочет показать себя гостеприимной хозяйкой в моем доме. Но чем дальше шел вечер, тем сильнее менялся градус этого общения.
Я сидел напротив и видел, как она начала постоянно наклоняться к Илье. Не просто что-то сказать через шум застолья, а именно шептать ему прямо на ухо, касаясь плечом.
Сын заметно напрягался, вежливо улыбался, коротко отвечал и старался аккуратно отодвинуться на своем стуле, создавая дистанцию. Но Татьяна эту дистанцию тут же сокращала. Она смеялась над каждой его фразой, смотрела на него долгим, каким-то масляным взглядом и поправляла ему воротник рубашки.
В какой-то момент Илья просто встал из-за стола и ушел курить на балкон.
Когда гости разошлись, я спросил у Татьяны, не перебрала ли она с шампанским. Она округлила глаза, невинно захлопала ресницами и сказала:
"Ты что, Витюш? Я просто хотела, чтобы твоему мальчику было комфортно. Он же без жены пришел, грустный сидел".
Я тогда реально списал всё на алкоголь и праздничную эйфорию. Мало ли, женщине захотелось побыть душой компании. Забыли и проехали.
Но оказалось, что это было только начало.
Поиск поводов
После моего дня рождения Татьяна как будто с цепи сорвалась. Имя моего сына стало звучать в наших разговорах с пугающей регулярностью. Она начала искать самые абсурдные поводы, чтобы с ним пересечься.
Через неделю после праздника я решил обновить мебель в спальне и купил новый комод. Привезли коробки, я достал шуруповерт, разложил детали. Инструкция оказалась кривой, я минут двадцать возился с направляющими для ящиков, тихо ругаясь себе под нос. Татьяна стояла в дверях, смотрела на меня, а потом вдруг выдала:
– Слушай, ну что ты мучаешься? Давай Илюшу позовем? Он же у тебя с руками, молодой, быстро всё соберет. Я сейчас ему наберу, пусть приедет, я ужин вкусный приготовлю.
– Зачем дергать человека в его выходной из-за четырех ящиков? – я искренне удивился. – Я сам соберу, не бином Ньютона.
Она тогда как-то недовольно поджала губы и ушла на кухню.
Еще через неделю мы поехали к ней на дачу. У нее там небольшой участок, который она слегка запустила. Нужно было разобрать старый сарай, перетаскать гнилые доски и тяжелые листы шифера. Работа чисто физическая, грязная. Я переоделся в робу, взял гвоздодер и пошел ломать стену.
И тут Татьяна выносит мне на крыльцо чай и говорит:
– Ой, тут работы непочатый край, ты спину сорвешь. Может, всё-таки Илью попросим приехать? У него и машина вместительная, мусор вывезти поможет.
Я оперся на гвоздодер и посмотрел на нее в упор. У Татьяны есть свой родной сын от первого брака. Здоровый лоб девятнадцати лет, который всё лето сидит за компьютером и ничем не занят.
– Тань, – говорю. – А почему мы моего женатого сына должны на дачу дергать доски таскать, а твоего девятнадцатилетнего оболтуса ты дома оставила отдыхать? Тебе не кажется это странным?
Она засуетилась, начала лепетать, что ее сын аллергик, что он готовится к каким-то зачетам, а мой Илья "такой безотказный и сильный". Я всё это выслушал, молча допил чай и пошел дальше ломать сарай. Её поведение уже вовсю сигнализировало о том, что происходит какая-то нездоровая дичь, но я всё еще гнал от себя эти мысли, считая их слишком мерзкими.
Точка кипения
Развязка наступила вчера вечером. Татьяна уехала к себе домой, я остался один, спокойно смотрел телевизор. На часах половина десятого. Звонит Илья.
– Пап, привет. Ты один? – голос у сына был напряженный, сухой, без обычных приветственных шуток.
– Привет. Один. Что случилось? У внучки опять температура?
– Нет, с малой всё в порядке. Пап, я не знаю, как тебе это сказать, чтобы не прозвучало дико... Но чего твоей Татьяне от меня надо?
У меня внутри всё похолодело. Я выключил телевизор.
– В смысле? Она тебе звонила?
– Она мне пишет, постоянно, – Илья тяжело выдохнул в трубку. – Началось всё после твоего дня рождения. Сначала какие-то глупые картинки в мессенджере с добрым утром. Потом начались просьбы. То спросит, какую зимнюю резину ей купить, хотя у нее прав сроду не было. То просит приехать помочь ей настроить роутер, потому что "мастер от провайдера хам, а папу я дергать не хочу". Я вежливо съезжал, ссылался на работу и семью. Думал, дойдет до человека.
– А сегодня что? – я уже знал, что услышу что-то отвратительное, но должен был дослушать.
– А сегодня она мне написала аудиосообщение. Говорит: "Илюша, твой папа сегодня отдыхает, а мне так одиноко. Приезжай в гости, я испекла твой любимый вишневый пирог". Пап, Анька случайно кусок этого сообщения услышала, у нас чуть скандал не случился. Я тебя очень прошу, сделай с этим что-нибудь, потому что я ее сейчас просто пошлю открытым текстом.
Взрослая женщина, встречается со мной, ест за одним столом. И за моей спиной пытается соблазнить моего же женатого сына, используя дешевые предлоги с пирогами и роутерами. Это не просто неуважение, а какая-то грязная, животная распущенность, помноженная на абсолютное отсутствие тормозов.
– Илья, – спокойно и жестко сказал я. – Заблокируй ее везде. Ничего ей не отвечай и не объясняй. Я вопрос решу. Прости, что втянул тебя в это.
Мы попрощались. Я положил телефон на стол. У меня не было ни ярости, ни желания ехать к ней, кричать или требовать объяснений. Знаете, когда наступаешь в грязь на улице, ты же не стоишь и не разговариваешь с этой грязью. Ты просто вытираешь ботинок и идешь дальше.
Я открыл наш с ней диалог в мессенджере. Там висело ее последнее сообщение: "Витюша, спокойной ночи, целую". Я не стал писать ни про Илью, ни про то, что мне всё известно. Мне было противно марать руки об этот разговор.
Я просто нажал на три точки в правом верхнем углу. Выбрал "Заблокировать контакт". Подтвердил. Потом зашел в телефонную книгу и сделал то же самое с обычными звонками. Отрубил все концы одним движением пальца.
Завтра на работе, если она попытается подойти ко мне с какими-то вопросами или истериками, я молча развернусь и уйду. А если не поймет – попрошу перевести меня в другой отдел или просто уволюсь, благо сбережения позволяют. Но находиться в одном помещении с человеком, который вешался на моего сына, я не буду.
Пытаюсь понять одну вещь. Что движет такими женщинами? Это кризис среднего возраста? Желание доказать себе, что она еще может привлекать тридцатилетних парней? Или это просто банальное отсутствие брезгливости и моральных принципов?