Режиссёр Ася Князева а актёры «Вахтанговского практикума» недавно представили зрителям обновлённую версию «Дневника писателя» Фёдора Михайловича Достоевского.
Взрослые всех времён с той или иной степенью отчаянности по разным поводам жаловались и жалуются на детей. И всегда хочется спросить – а не сами ли эти взрослые во всём, собственно, и виноваты? Не они ли вертят детскими душами, у которых «так много добрых зачатков», так, как им заблагорассудится, подчас не видя в этом собственной гнусности?
Из огромного «Дневника писателя» - сборника сочинений, где переплетены газетные новости и художественный вымысел – режиссёр выбрала именно детскую тему, соединив в постановке семь отдельных историй, в каждой из которых автора интересовали темы как суда внутреннего, так и внешнего.
Непростой как для сценического воплощения, так и для сердечного восприятия материал актёры вахтанговской школы преподносят виртуозно, быстро и с лёгкостью «перескакивая» из одного образа в другой, нисколько не умаляя при этом трагичности смыслов.
«Герои очень быстро меняются на глазах у зрителя, перевоплощаясь из одного в другого за счёт каких-то условных вещей, - рассказывает Ася Князева. – Это и есть вахтанговский метод, когда артисты переходят из персонажа в персонаж из «точки зеро».
Одна в другую перетекают семь новелл силами и умениями семерых артистов (Антона Власова, Софии Игрушкиной, Анны Карабаевой, Гоши Шимоненко, Тамары Лаврик, Руслана Погодина и Полины Утукиной), условно названными некими неравнодушными читателями газет, при помощи семи движущихся окон, из-за которых персонажи смотрят на нас, а мы на них – как в жизни.
И этот сценический приём не только помогает проникнуть в жизнь героев Достоевского, но вдруг увидеть что-то и в себе тоже – отражение, как в зеркале, срабатывает моментально, словно иголкой вонзаясь в скользкое место грешной натуры.
«Человек ведь всегда пытался и пытается понять себя, роется, ищет, - говорит режиссёр, - но искать объяснения вовне так же важно, только так и можно понять себя самого. Поэтому окна, в этом смысле, подходят идеально, ибо в окне мы можем увидеть не только то, что происходит, но и собственное отражение».
Молодой, но уже опытный режиссёр Князева – человек глубокий и думающий. С «Дневником писателя» она познакомилась ещё в 15 лет, и потому считает, что с проблемами, вылитыми Достоевским на бумагу, нынешнему читателю и зрителю впервые желательно знакомиться примерно в те же годы, «потому что в этом возрасте человек больше готов воспринимать, впитывать и идти вперёд».
Режиссёр сохраняет остроту взгляда Достоевского на общественные проблемы, призывая вслед за автором уже гражданина сегодняшнего быть более чутким, вдумчивым и ответственным. Князева так же говорит без обиняков, используя хлёсткие театральные приёмы и высокое мастерство своих молодых артистов, в надежде попасть прямо в зрительское сердце.
Свой «Дневник» писатель сначала последовательно публиковал в журнале «Гражданин», а затем новеллы выходили самостоятельными ежемесячными выпусками, печатавшимися в типографии князя В.В. Оболенского.
А по ходу дела получал огромное количество читательских откликов на свои размышления о событиях ему современных, так как душещипательные истории оставить людей равнодушными не могли. Среди них были нынче всем известные «Кроткая», «Сон смешного человека» и другие, из калейдоскопа этих историй выросли и «Братья Карамазовы».
Фёдор Михайлович, ни много ни мало, напрямую занимался воспитанием гражданского общества средствами литературы, желая дать понять, как важно друг друга уважать, ценить, причём не от страха перед законом, а благодаря нравственности внутренней.
Пробудить тех, кто пришёл посмотреть «Дневник писателя» на сцене, старается и «Вахтанговский практикум», эффектно делая акцент на теме влияния общества и каждого из его взрослых членов на нежные детские души.
Ценно, что Князева выбрала для постановки тот литературный материал, который больше не увидеть ни на одних из театральных подмостков, приглашая зрителя заглянуть в себя и в проблемы общества поглубже.
Эти удивительные по искренности истории русской действительности затронут каждого и наверняка станут для многих поводом открыть томик Достоевского, ибо, чтобы очиститься, надо всё-таки хоть немного поплакать.