На дороге из булыжника
К дому чернокнижника
Шёл я с трепетом в душе.
Для меня как для бесстыдника,
Пешехода (а не лыжника!),
Важным было не клише.
Я хотел узнать историю
Про красавицу, про Глорию,
Я слышал о ней в таверне.
С чернокнижником поспорю я,
А потом пойду уж к морю я –
Там легче, там всё вернее.
Так я думал-размышлял, идя,
Сам себя слегка кляня
За глупость неосведомлённости.
Косяки птиц в небе летят,
Шишки на ветках блестят,
Я же полон предосторожности.
Чернокнижник, он хитёр!
Стелет мягкий он ковёр –
То ли правду говорит, то ль врёт.
Я давно язык бы стёр,
Без костей стал бы остёр.
Только лгун меня поймёт.
Я иду же по тропе,
По вспотевшей по земле,
Тороплюсь спасти девушку.
Вижу в каждом гнезде,
Как пузырики в вине
За собою слежку.
Чернокнижник уже знает
И меня он ожидает,
Готовит сюрпризы.
И теперь лишь наблюдает,
И, наверное, мечтает
Преподнести капризы!
Подхожу к его дворцу.
Что же скажет он певцу?
А страх – мурашками!
Холодно, как мертвецу,
Пот катится по лицу,
Выбираю лоб рубашкой.
У дворца же на пороге,
Как у медвежьей берлоги
Черепа, да кости глоданы.
Сюда не ходят бандерлоги –
Здесь правила слишком строги.
Незваный – к столу поданный!
Я вхожу и дрожу от страха,
Ах, только не дать бы маху,
И выбраться б только живым!
Под балахоном мокра рубаха,
И ноют ноги от пят до паха,
Но я пилигрим, пока невредим.
Я в коридоре, в балахон одетый,
А вокруг полумрак и скелеты –
По спине мурашками дрожь.
Спасают меня лишь амулеты,
Они висят, как эполеты,
А в голове: «Куда ты идёшь?!»
Я иду дальше, осторожно ступая,
От страха вязкий воздух глотая,
И вдруг за спиною – шорох!
И в повороте выжить мечтая,
Вижу – идёт скелетов стая.
Ах, где пистоль и к нему порох?!
Моя гитара – вот и всё оружие.
Ах, где же это чернокнижие?!
Какую песнь ему пропеть?!
Иль затянуть петлю потуже,
Не утопиться в мелкой луже,
Как хочется выжить суметь.
И вот у себя за спиной услыхал:
«А я-то думаю, что за нахал
Посмел ко мне припереться!
А тут пилигрим гитарой махал,
Жалко, не пел, не хохотал,
Не хотел с судьбой примириться!»
Я удивлён: он стоит на крыльце,
Обо мне говорит в третьем лице,
И кажется совсем не враждебным,
А о нём молва – как о подлеце.
Вокруг летают слепни, мухи-цеце.
И он с видом стоит не лечебным.
«Что ж, пилигрим, поговорим», -
Сказал мужик, вытирая грим,
И я увидел средних лет мужчину,
И дуба лист к волосам прилип,
А голос у него немного сип,
И напряжением похож на пружину.
Я размышляю, что делать теперь?
Предо мной человек, вовсе не зверь,
Только в жизни запутался очень.
«Тебе станет легче, ты мне поверь,
Отдай девчонку, закрой за мной дверь, -
И мир станет красив и сочен».
Он оскалился, стал грубым на миг,
Сжал пальцы на руках своих,
И быстро прочёл заклинание
Слова легли в удивительный стих,
Нагрелся в кармане заветный триптих,
И ко мне снизошло вдруг знание!
Я держал ушки на макушке,
Всё же оказался в ловушке,
Я понял, что задумал чернокнижник.
Почувствовал себя как муха в кружке.
Вот девушка стояла на опушке,
Свободная, как лесной бесстыдник.
«Он чернокнижник, и ведьма ты!
И обманули меня сегодня вы.
Но для чего, скажите, и зачем?» –
Держался смело, но знал – кранты!
Они закрутят мне все винты,
А для разговора было много тем.
Она рассмеялась яростным смехом,
Всё что вижу сейчас для неё потеха!
У ведьмы были цели свои.
А я стоял с гитарой из ореха,
И было мне совсем не до смеха,
Ведь в глазах ведьмы горели огни!
«Нам песня нужна о несчастной любви –
Обо мне, проданной в рабство за долги
О любимом, обманом взявшего книгу,
О том как ему промывали мозги,
А я изнывала тогда от тоски,
А любимый вступал к дьяволу в лигу.
Напиши песню про нашу историю,
Придумай к жизни моей аллегорию,
Спой её людям, чтобы узнали все,
От жарких пустынь к синему морю,
Помоги развеяться нашему горю
И наши имена расцветут на земле!»
Я за струны – раздался звук.
И легко без творческих мук,
Песню эту я сочинил.
Я помню её и на слух,
Не выпуская гитары из рук,
Я эту песню полюбил!
Оценивайте и комментируйте!
Друзьям и подругам цитируйте!
Рекомендуйте всем знакомым
Наглым и, конечно, скромным!