Сегодня, глядя на своих петухов, я вспомнила одну историю из детства.
Я обожала приезжать в деревню — в посёлок Светлый Новосибирской области, где жили моя бабушка и двоюродные сёстры. Одна из них — моя ровесница Иринка. Я зову её «Братец Кролик» (она родилась в год Кролика) или «Ирок‑Сырок» (потому что сыр она обожает).
Я буквально считала дни до выходных— лишь бы поскорее отправиться с мамой в деревню! Эти поездки были для меня настоящим праздником: нигде и ни с кем я так не смеялась. Наши дни там были сплошь из приключений — наверное, поэтому я до сих пор так люблю деревню!
В детстве одним из наших любимых развлечений было… дразнить петуха. В курятнике жили два почти идентичных петуха — я их никогда не различала. Чтобы собрать яйца, мы действовали по чёткому плану: одна отвлекала «клювачего» стража, а другая ловко собирала добычу.
Для меня это был целый ритуал — как открытие киндер‑сюрприза: заглянуть в насест, проверить, сколько курочек потрудилось, посчитать яйца. А если на яйцах сидела курица, нужно было аккуратно просунуть руку под неё — вдруг там ещё одно, да ещё и тёплое!
Но петух всегда был начеку. Он яростно охранял свой гарем и не собирался просто так отдавать яйца — ведь в каждом из них ему мерещились будущие птенцы, наследники его великого куриного рода.
После сбора яиц у нас был ещё один обязательный этап — разозлить петуха как следует и со всех ног убегать от него. Обычно мы побеждали: ловко запрыгивали на крыльцо и показывали ему язык, а он недовольно кукарекал: «Всё равно вас догоню — пойдут клочки по закоулочкам!»
Однажды «Братец Кролик» пошла за яйцами и не заметила, как петух подкараулил её за углом. Он накинулся на неё, словно овчарка, и поклевал ноги. Петух, почувствовав вкус крови, начал нападать даже на хозяина. Дядя Толя решил, что с этим надо что‑то делать, разговор был короткий, взял топор — и из строптивца сварили суп.
«Угроза ликвидирована!» — подумали мы и снова спокойно пошли собирать яйца. И тут навстречу — петух. «Спокойный», как нам казалось… Но нет!
Глаза налиты кровью, грудь колесом, из клюва, кажется, вот‑вот пойдёт дым. Оказалось, дядя Толя по ошибке порубил не того петуха (или возможно специально, решил нас проучить, чтобы больше мы не нарушали покой в курятнике и не злили петуха) ! Осознание этого пришло в тот момент, когда мы остались один на один с Петручо — он явно решил отомстить за брата.
Досталось и мне, и Ире. Забежав на крыльцо, я обнаружила на икрах отпечатки куриных лап: этот пернатый мститель вытер об меня ноги! Да ещё и пару раз клюнул напоследок. А Ира стояла рядом, бледная и перепуганная, — её волосы взъерошились так, будто петух в ярости взлетел ей на плечи и повыдёргивал клочья. Она машинально приглаживала пряди, бормоча: «Ну всё, Ирок‑Сырок больше не лезет за яйцами… Поели яичницу!».
Мы переглянулись и дружно расхохотались сквозь слёзы — настолько нелепо мы выглядели: я с «куриными автографами» на ногах, она — с причёской «после урагана с петухом».
С тех пор подход к курятнику мы кардинально пересмотрели. Сначала бросали в сторону петуха горсть зерна — если он бросался клевать, значит, сегодня настроен мирно. Если же стоял, нахохлившись, с налитыми кровью глазами, — мы тактично откладывали сбор яиц до лучших времён.
Прошло много лет. Теперь я сама держу кур и понимаю: тот петух просто выполнял свою работу — охранял стаю. Хороший был петух, с ним и собаки не надо!