Анонс
- Может ли нейросеть быть творцом, а не просто продвинутым ремесленником? Разбираемся, что такое вдохновение на уровне законов физики и почему самая страшная уловка — это когда нам предлагают "банан" вместо мук творчества. За пять минут мы пройдем путь от отрицания существования ИИ до признания за ним способности творить. И быстро вернёмся обратно.
- Эпиграф: "Кирпич, ни с того ни с сего, ни на кого не свалится. Как и гениальная строчка — в голову. Всё дело в импульсе."
( Из неопубликованного )
Представьте: пару дней назад гулял я в парке «в час небывало жаркого заката». И, подходя к пивному ларьку, обратил внимание на двух интеллигентного вида людей, ведущих неспешную беседу. Назовем их, ну скажем — Редактор и Поэт.
Первым заговорил Редактор:
— Да вот, — сказал он, откладывая газету, — опять этот ИИ… Вы его, кстати, как — положительно или отрицательно?
Поэт, икая после выпитого на жаре, ответил:
— Отрицательно, конечно! Я так и написал, что он н-не существует.
— Э, нет, — возразил Редактор, — здесь вы не правы. Ведь я читал в Дзене, что искусственный интеллект не просто существует, а его скоро человеку в мозги зашьют.
— Ну, если так, — Поэт мечтательно зажмурился, вытирая пену с губ, — тогда ж я всё смогу. Я стану как царь зверей лев!
— Нет, тогда вы снова превратитесь в обезьяну. — И Редактор, засмеявшись, продолжил: — Потому что думать за вас будет машина, а вы будете жующим ртом, необходимым для её работы.
Поэт перестал жевать воблу и уставился на собеседника мутноватыми, но пока ещё трезвыми глазами.
— Нет, не хочу. Чтобы я, человек с дипломом Литературного института, превратился в биологическую оболочку для какой‑то железки? Да никогда!
— Ну, не совсем железки, — усмехнулся Редактор. — Скорее это сеть нейронов, только искусственных. Причем эти нейросети тоже пишут стихи, и, доложу я вам, весьма недурные. Уж точно лучше, чем у иных авторов... Не будем показывать пальцем. — И он ехидно, но почти ласково указал на Поэта. — Только не обижайтесь на мою редакторскую прямоту, голубчик. Профессия такая — отделять зерна от плевел.
Поэт брезгливо поморщился, словно в пиво попала муха:
— Что значит недурные?! Разве ваш распрекрасный интеллект может что-то понять, почувствовать? Творчество, брат, это страдание! Это когда душа в кровь, когда ты в три часа ночи вскакиваешь от того, что рифма пришла. А этот ваш ИИ... что он чувствует? У него есть неизбывная тоска? У него похмелье бывает, в конце концов?
— Ну, похмелья, положим, нет, — миролюбиво согласился Редактор, — но насчет «тоски» я бы поспорил. Это смотря как запрограммировать. Я читал, что они анализируют миллионы текстов и выводят статистически идеальную грусть. Не отличить от настоящей.
— Чушь! — отрезал Поэт. — Это как безалкогольное пиво — по вкусу похоже, а толку ноль. Нейросеть — это просто компилятор. Она берет мои метафоры, ваши заголовки, все это пережевывает и выплевывает усредненный продукт. Она не может быть новатором, потому что она заперта в клетке кем-то созданных данных. Творец — это тот, кто вырывается из этой клетки, кто нарушает правила. Кто видит мир так, как никто до него не видел.
Редактор задумчиво повертел в руках пустой стакан:
— В клетке, говорите? А мы с вами разве не в клетке? Вы, когда стихи пишете, разве не используете слова, которые придумали до вас Пушкин или Бродский? «Ничто не ново под луной». Может, ИИ просто делает то же самое, что и мы, только в миллион раз быстрее и эффективнее? Может, он — это следующий этап эволюции творца, освобожденный от биологического тугодумия? Да и словарный запас у него побогаче.
Поэт посмотрел на Редактора так, словно у того за спиной увидел чёрта.
— Вы путаете ремесло и искусство. ИИ может написать под Баха, но он не может стать Бахом. У него нет интуиции. Нет того божественного озарения, когда из хаоса вдруг рождается порядок.
Я сидел на скамеечке неподалеку от них, и мне было не только хорошо слышно, но и видно, что происходило у пивного ларька. И мне тоже показалось, что в его тени, позади Редактора, кто-то стоит, почти невидимый в надвигающемся вечернем сумраке. И голос Редактора изменился, и казалось, что за него говорит тот третий, таинственный суфлёр.
— А что, если нет никакого божественного промысла? А интуиция и озарение — это просто небольшая искра между соседними нейронами в голове человека или в нейросети машины? А что, если вдохновение — это не дыхание Бога, а некий случайный непредвиденный импульс в неустойчивой тонкой психике или непросчитанная флуктуация вероятности в машинном алгоритме?
— Послушайте, — Поэт боязливо отступил на пару шагов, — по-вашему получается, что «муза» — это просто барахлящий контакт в левом полушарии? А машина способна творить, надо только организовать сбой в системе?
— Мой юный друг. Почти так, но немного сложнее. — Редактор выплеснул остатки теплого пива в полумрак позади себя. Там уже никого не было. — Давайте забудем красивые слова: «искра Божья», «озарение» и подобные, придуманные для объяснения того, что никто не понимает.
Тогда процесс творчества на уровне законов физики и нейропсихологии окажется у человека и искусственного интеллекта удивительно близок. И там, и там это непредвиденные импульсы, случайные "искры" между нейронами. И не так уж важно, в голове или в логических узлах нейросети они вспыхивают. Важно, что именно в этих вспышках и возникает то самое озарение, которое мы привыкли считать сакральным. Поэтому утверждения, что машина не способна творить — это лишь байки для нашего спокойствия, убаюкивающий бальзам для самосознания человека, всё еще мнящего себя единственным «венцом природы». Вот так вот, батенька...
Редактор замолчал, куда-то вглядываясь. А мне показалось что в свете фонаря мелькнула тень похожая на удаляющегося человека. И тут же исчезла.
Редактор мотнул головой, будто прогоняя наваждение, и повернулся к задремавшему Поэту.
— Пора, мой друг. А завтра... Завтра надо как-то забыть всё, что я тут наговорил...— произнес он почему-то шёпотом, словно опасаясь, что сумрак его услышит.
Он завернул в газету остатки воблы и похлопал своего притихшего собеседника по плечу. Обнявшись, они двинулись нетвердой походкой к выходу из парка, пока не исчезли в темноте. Но я ещё долго слышал, как они на два голоса распевали:
Утомлённое солнце
Нежно с морем прощалось.
В этот час ты призналась,
Что нет любви.
________________________
P.S. Если вам не хватило серьезности в рассуждениях о творчестве, то, пожалуйста — «их есть у меня».
Творчество — это действительно на 99% труд, накопленные знания и опыт. Но оставшийся 1% — та самая «искра» — сегодня вполне успешно изучается наукой. Интуиция и озарение (инсайт) — это не мистика, а специфический режим работы нейронных сетей мозга.
Что происходит в голове.
За доли секунды до озарения мозг генерирует мощный альфа-ритм — он как бы «зажмуривается», отсекая лишние внешние сигналы. А в сам момент догадки происходит резкий всплеск гамма-колебаний. Это физическая фиксация момента, когда тысячи нейронов, ранее не связанных, вдруг выстраиваются в единую цепь.
А что же машина?
У ИИ уже есть колоссальные знания и своего рода «цифровое воображение» (способность комбинировать элементы). Чего у него нет? Субъективного опыта, чувств и биологической «боли» от нерешенной задачи.
Однако нейросеть — это самообучающаяся система, «черный ящик». Даже разработчики признают, что не всегда могут проследить логику принятия решений внутри миллиардов параметров. И в этом «цифровом муравейнике» тоже может проскочить «искра» — неожиданная новая комбинация данных, которую обычно называют эмерджентным свойством системы, когда "количество переходит в качество". Проблема лишь в том чтобы вовремя заметить и «отфильтровать» этот результат.
Открытия сделанные ИИ - уже не теория, а факты:
Система AlphaFold от DeepMind совершила революцию в биологии, предсказав структуру почти всех известных науке белков — задачу, на которую у людей ушли бы столетия.
ИИ открывает новые материалы и антибиотики, находя связи, которые ускользали от человеческого разума.
И это только начало списка...
Так что, возможно, Редактор был не так уж и пьян, когда говорил об импульсах. Просто «венец природы» пока не готов признать, что у него появился конкурент по части озарений.
Вопрос лишь в том, не окажется ли человечество совершенно беспомощным, если этот интеллектуальный навигатор однажды просто замолчит.
Помните про жующую обезьяну?!
Засим прощаюсь с вами и остаюсь всему свидетелем. Боец за счастье трудового народа всей земли, Михалыч.