Помнить обиды, как и копить их, это нести тяжкое бремя на своих плечах. Тяжёлое, как огромный каменный пласт.
Дима мучился от внутренних сомнений. Ира снилась ему чуть ли не каждую ночь. Улыбалась и звала за собой. К чему бы это? Ведь у него возникло стойкое ощущение, что она будто бы даже не узнала его тогда в ресторане или сделала вид, что не узнала.
— Отмени проверки по сети ресторанов «Дивный рай» — приказал Дима, сжимая в ладони мобильник.
— Но почему? Они наши самые главные конкуренты! У нас отток клиентов из-за них. Проверки подорвут репутацию этих заведений, а мы выиграем время и выкатим свой обновлённый сервис — возбуждённый голос помощника действовал Диме на нервы.
— Я не сопливый юнец, действующий на эмоциях. Раз приказал отменить проверки, значит, позвони куда следует и отмени — проговаривая каждое слово, медленно произнёс Дима. Он разговаривал будто с нерадивым ребёнком, который не понимает элементарных вещей.
— Как скажете, Дмитрий Витальевич — разочарованно протянул Алексей и отключился.
Дима закрыл лицо ладонями. Ещё вчера он горел жаждой мести, желанием раздавить, разорить. Но наступил новый день, злость утихла. На смену негативным эмоциям пришла апатия и мысль: а кому это нужно? И станет ли ему легче, что он отомстил всего лишь женщине? Это недостойно и жалко выглядит. Не по-мужски.
— Ты всё правильно сделал. Не сомневайся даже. Позвони ей, встречу назначь и поговори — тяжёлая рука Карима сжала плечо Димы.
— Наверное, ты прав. Как там? Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и так не узнать, как могло бы быть. Возможно, Ира даже не вспоминала обо мне все эти семь лет. Но я хотя бы с себя груз сниму, поговорив с ней в нормальной обстановке, а не как тогда.
Не раздумывая более и не мучаясь, Дима набрал по памяти номер Иры. У него был личный. Карим пробил по своим каналам.
Она долго не брала трубку, и Дима, отчаявшись уже собрался нажать на «отбой», как раздался её тихий мелодичный голос.
— Слушаю.
***
Елена Юрьевна была очень слаба.
— Что случилось? — нетерпеливо спросил Сергей.
— Задремала. Чайник забыла выключить, он выкипел, и произошёл взрыв. Саша в комнате был. Испугался, сообразил к соседке постучаться. Пожарные приехали, скорая. У меня на фоне стресса сердечный приступ случился.
Сергей слушал, сжав зубы от злости. Мать говорила слабым, безжизненным голосом. Жалости к ней почему-то не было. Ненормальная. Она так квартиру спалить могла, Саша пострадал бы или ещё что похуже случилось бы.
Думать о самых ужасных последствиях не хотелось.
— Пила? — прямо спросил Сергей.
Елена Юрьевна виновато отвернулась. Да, пила. Но всего лишь стопочку. Кто мог подумать, что её так разморит?
— Поправляйся. Саша к тебе больше никогда не приедет.
Сергей поднялся со стула и, сдёрнув медицинский халат с плеч, собрался выйти.
— Ты ненавидишь меня, знаю. И Илью ты ненавидел. Ты так и не смог простить мне измену твоему отцу.
Сергей замер на секунду, а потом, со злостью толкнув дверь, покинул палату. Да, он узнал о тайне матери случайно. Ему тогда семнадцать исполнилось, Илье было десять. И никогда между ними не было тёплых братских чувств.
Елена Юрьевна вжала голову в подушку и сомкнула веки. Да, она любила Илью больше, чем старшего сына. Он был плодом её настоящей самой первой любви, ещё до мужа.
Судьба развела её с тем парнем, чтобы соединить их пути спустя семь лет. С мужем тогда отношения не очень были. Да и дома он редко бывал. Всё по командировкам да по совещаниям.
Каялась Елена Юрьевна за свою слабость. За то, что устоять не смогла. Видно, за этот её грех она и поплатилась. За прелюбодеяние своё.
А Серёжа узнал неожиданно. Домой с учёбы раньше обычного вернулся и подслушал отчаянный разговор матери с подругой. С тех пор у них с Ильёй даже шанса не осталось на то, что когда-нибудь между старшим и младшим будет мир.
Володя так и не узнал правду о том, что Илья ему неродной. А вот Серёжа ... Он знал. Но молчал. Лишь однажды матери в лицо бросил, что знает всё.
Елена Юрьевна всё равно не могла понять этой вражды между обоими братьями. Да, отцы разные. Но мать-то одна. Выносила, родила, ночей не спала.
Смахнув слезу, Елена Юрьевна попыталась встать с кровати. Лежать невмоготу уже было. Больничные стены давили, дышать враз стало тяжело.
Несмотря на головокружение и слабость, Елена Юрьевна доплелась к окну и, положив ладони на подоконник, посмотрела вниз.
Серёжа размашистым шагом пересёк двор и, будто почувствовав взгляд матери, обернулся. Выражение его лица было не разобрать. Слишком далеко он находится. Но Елене Юрьевне пришла вдруг внезапная мысль, которая не давала ей покоя все эти годы.
А вдруг это Серёжа? Что, если это он причастен к смерти младшего брата, а Ира лишь жертва обстоятельств?
От этой мысли стало дурно, в груди огнём зажгло. Елена Юрьевна всегда опасалась, что Илья причинит вред старшему брату. Он даже не скрывал этого и бросал тому в лицо.
Нет-нет. Елена Юрьевна развернулась и направилась обратно к кровати. Пульсирующая мысль мучила, причиняла боль. Было удобно все эти годы ненавидеть сноху и срывать свою злость на внуке.
Но Серёжа ... Неужели всё-таки он? В ушах стал нарастать глухой плотный шум, и Елена Юрьевна, теряя сознание, уже не почувствовала своего падения на пол.
***
Гарик курил в машине, сосредоточенно искал нужную радиоволну. Салон заполонили шипящие и искажённые звуки, но он будто не слышал их, думая о своём.
Неужели Вика сломалась? Сдалась? Рано, рано ... Они ещё только на полпути.
Дверца с пассажирского сиденья распахнулась, впуская внутрь морозный воздух.
— Давно ждёшь? Извини, не могла раньше освободиться. Никак. Что у тебя случилось? С Ирой что-то?
Валентина Сомова пытливо смотрела в хмурое лицо Гарика.
— У Иры всё плохо. А Вика на грани. Встреча со Соболем выбила её из колеи. Она договориться с ним хотела, условия сотрудничества обсудить, раз уж на то пошло. Но этот упырь и слушать её не стал.
Теперь и Валентина нахмурилась.
— Ты о нём всю информацию пробил? — спросила она.
— Всю. Он из тех же мест, откуда Ира родом. Даже больше. Они встречались. Только был он тогда не Соболь, а Шмидт. И весьма скромно жил со своей еврейской мамочкой, не имея за душой ни гроша.
Гарик подробно рассказал Валентине обо всём, что смог нарыть.
— Значит, Соболь не нашёл отличий и принял Вику за Иру. Я и сама в первый раз в шоке была, настолько они похожи внешне.
Валентина попросила сигарету и, прикурив, с наслаждением выдохнула дым.
— Пора всё это заканчивать — мрачно произнёс Гарик, сжимая руль — ты подогрела страх и сомнения в Макарском?
Валентина ухмыльнулась и, стряхнув пепел за окошко, снова затянулась.
— В этом я — ас. Он уже в Тобольск смотался, насколько мне известно, и, конечно же, выяснил, что Иры в монастыре нет.
— Под.нок — процедил Гарик — недолго ему осталось. Если добровольно мальчика отдаст, то мы от него отстанем. А если нет, то ...
Гарик многозначительно замолчал. И Валентина знала, что в таком его тяжёлом молчании ничего хорошего нет.
Автор: Ирина Шестакова