Кому принадлежат слова: "Бедность не порок, это истина, нищета — порок-с"?

Знаете, бывает так: сидишь вечером, перелистываешь старую классику, и вдруг какая-то фраза цепляет так, что искры из глаз. Вроде и слова простые, а бьют не в бровь, а в глаз. И вот тут-то в памяти всплывает сакраментальный вопрос: кому принадлежат слова: "Бедность не порок, это истина, нищета — порок-с"? Если вы подумали на народную мудрость, то, признаться, вы и правы, и нет одновременно.

Тот самый Мармеладов и его крик души

Давайте размотаем этот клубок. Вообще, размышляя о том, кому принадлежат слова: "Бедность не порок, это истина, нищета — порок-с"?, мы неизменно оказываемся в пыльных переулках Петербурга девятнадцатого века. Доставайте свои чертоги разума, ведь это Федор Михайлович Достоевский. В своем великом романе «Преступление и наказание» он вложил эту фразу в уста Семена Захаровича Мармеладова.

Этот персонаж, ну, честно говоря, личность неоднозначная. Чиновник, который пропил всё, что можно и нельзя, стоит в распивочной и изливает душу главному герою, Раскольникову. Мармеладов — это ходячая трагедия. Он не просто констатирует факт, он буквально выплевывает эту горькую правду. Бедность, мол, еще можно перенести с достоинством, а вот нищета... Это уже край, когда человека выметают из общества поганой метлой.

В чем соль этой фразы?

Почему это так цепляет даже спустя полтора столетия? Да потому что Достоевский — чертов гений психологии. Он проводит четкую грань между нехваткой денег и полной потерей человеческого облика. Когда герой спрашивает, кому принадлежат слова: "Бедность не порок, это истина, нищета — порок-с"?, он ведь ищет оправдания своему падению.

• Бедность — это когда ты просто ограничен в средствах.
• Нищета — это когда у тебя отнимают последнее: самоуважение.

Проклятая буква «с» в конце слова «порок-с» — это же чистое раболепие, «словоерс», типичное для мелких чиновников того времени. Это придает высказыванию какой-то особый, надрывный колорит. Читаешь и веришь, что человеку действительно тошно.

Почему мы до сих пор об этом спорим?

Иногда люди путают это выражение с названием пьесы Островского «Бедность не порок». Но постойте, там-то посыл совсем другой! У Островского это скорее добрая сказка с хорошим концом, а у Федора Михайловича — беспросветная мгла. Поэтому, когда в очередной раз возникнет спор в компании или на уроке литературы о том, кому принадлежат слова: "Бедность не порок, это истина, нищета — порок-с"?, смело ставьте точку: это Мармеладов, это Достоевский, это Питерский нуар.

В конце концов, классика потому и бессмертна, что она про нас с вами. Мы всё так же боимся нищеты, не материальной, так духовной. А слова Мармеладова — это просто зеркало, в которое иногда неприятно, но очень полезно заглянуть. Согласны? Подмечали ли вы, как тонко Достоевский чувствовал грань между простым отсутствием денег и полной деградацией личности?