Как заработать состояние на фондовом рынке, сделав одну крупную сделку против валюты государства?
Для этого нужно глубоко понимать состояние экономики страны, видеть её слабые места, оценить риски и выбрать удачный момент. Такая стратегия требует значительного капитала, а при его нехватке могут использоваться заёмные средства.
Эта история известна как «Чёрная среда». В статье разберём, почему фунт оказался под давлением, как несколько инвесторов смогли переиграть систему целого государства и какую пользу из этого можем извлечь мы как начинающие инвесторы.
Итак, начнем!
В 1992 году британское правительство пыталось удержать курс фунта в заданных пределах — даже несмотря на то, что давление на валюту уже заметно росло. На этом фоне один из крупнейших американских инвестиционных фондов сделал ставку: такая система долго не продержится. Так и вышло. Позже в финансовых изданиях основателя фонда назвали человеком, который «сломал» Банк Англии.
Где система дала трещину
Давайте на минуту перенесёмся в конец XX века — в 1990 год. В это время Великобритания присоединилась к европейскому валютному союзу, рассчитывая поддержать свою экономику.
Смысл союза был довольно прост: цены валют должны были удерживаться в узком диапазоне по отношению друг к другу. Если курс выходил за установленные рамки, это могло закончиться исключением и потерей финансовых привилегий.
Главной опорой союза была Германия — самая стабильная экономика того времени. Поэтому остальные валюты ориентировались на немецкую марку, а Бундесбанк фактически задавал правила игры.
У Великобритании в тот момент дела шли не лучшим образом: экономика замедлялась, а требования союза по-прежнему оставались в силе. В итоге стране приходилось изо всех сил удерживать курс фунта в заданных пределах — примерно как человеку, пытающемуся сдержаться в переполненном автобусе во время вздутия живота.
Проблема заключалась в том, что внутри экономики нарастало давление: цены росли, безработица оставалась высокой. Логично было бы снижать процентные ставки. Но это ослабило бы фунт — чего допустить было нельзя. Поэтому ставки держали высокими.
Возник прямой конфликт: экономике требовалось одно, тогда как система предъявляла иные требования. Напряжение постепенно нарастало.
В определённый момент это несоответствие стало слишком очевидным.
Для тех, кто мог это видеть, это был уже не риск, а новая возможность.
На чем принималось решение для открытия сделки
Ключевую роль в этой истории сыграл управляющий фонда Стэнли Дракенмиллер. Осенью 1988 года он согласился перейти в Soros Fund Management — компанию, основанную Джорджем Соросом.
Сначала Дракенмиллер отказывался. Но Сорос настойчиво добивался его перехода: регулярно делал предложения, называл его гением и предлагал возглавить управление фондом. В итоге после личной встречи Дракенмиллер согласился и в 1989 году занял руководящую позицию.
Результаты быстро подтвердили это решение: год за годом он стабильно увеличивал прибыль фонда.
Как заметил один из коллег, Дракенмиллер работал как Боб Дилан в середине 1960-х — выпускал один «альбом хитов» за другим.
Сорос воспринимал его не просто как управляющего, а как ученика и потенциального преемника. Он делился с ним идеями, опытом и регулярно давал практические советы.
Стэнли Дракенмиллер одним из первых увидел возможность заработать на британской валюте и сделал выводы, которые привели к решению о продаже фунта.
Вот что он заметил:
1. В системе было внутреннее противоречие
Экономике Великобритании требовались низкие процентные ставки для поддержки роста.
Однако правила обязывали держать их высокими.
Возникала простая ситуация: стране нужно одно, а она делает противоположное.
2. Капитал начал уходить из фунта
Он смотрел не только на курс, но и на движение капитала.
В Германии ставки были выше, и деньги перетекали туда.
На этом фоне фунт постепенно слабел.
3. Первый серьёзный сигнал — итальянская лира
После выступления главы Бундесбанка стало ясно: если страны не способны удерживать жёсткую денежную политику, им придётся ослаблять свои валюты.
В этот момент Сорос позвонил Дракенмиллеру. Они обсудили ситуацию и решили начать с итальянской лиры. Атака началась именно с неё — и лира довольно быстро не выдержала.
Для Дракенмиллера это стало ключевым сигналом: если ломается одна валюта, проблема, скорее, не локальная, а системная — начинает трещать вся конструкция.
4. Он оценил предел прочности Британии
Дальше Дракенмиллер задал себе другой вопрос: не насколько слаб фунт, а как долго его смогут удерживать.
Речь шла не о точной сумме резервов. Важно было другое: поддерживать курс можно лишь ограниченное время — если давление сохраняется, ресурсы рано или поздно исчерпываются.
Он смотрел глубже: не просто «фунт под давлением», а сколько времени система способна выдерживать это давление.
Дракенмиллер чётко понимал: давление растёт, а возможности его сдерживать ограничены.
На чём строился механизм сделки
Джордж Сорос позвонил Роберту Джонсону — эксперту по валютам, ещё одному человеку, сыгравшему важную роль в этой сделке. В тот момент Джонсон как раз переходил из Bankers Trust в Soros Fund Management. Сорос пригласил его в офис на Восьмой авеню в Нью-Йорке.
Там их уже ждал Стэнли Дракенмиллер. Они сели за небольшой стол и быстро перешли к делу.
Сорос попросил Джонсона оценить риски ставки против фунта.
— Фунт нестабилен, риски есть, — спокойно ответил Джонсон. — В худшем случае потери составят около 0,5%.
Дракенмиллер уточнил:
— А потенциал прибыли?
— Если фунт выйдет из-под контроля, можно заработать 15–20%.
— Насколько это вероятно?
— В ближайшие три месяца — примерно 90%.
Дракенмиллер и Сорос переглянулись — было ясно: расчёт оказался верным. Они оба с трудом сохраняли спокойствие.
Через некоторое время, во вторник, Дракенмиллер прочитал комментарий главы Бундесбанка Гельмута Шлезингера. По сути, тот дал понять: Германия не будет активно удерживать фунт в рамках валютного механизма.
Дракенмиллер вошёл в офис Сороса и заявил, что пора действовать. С августа он держал позицию против фунта на 1,5 млрд долларов и после разговора с Робертом Джонсоном только усилил её. Теперь, по его словам, настал переломный момент, и он намерен увеличить позицию.
Сорос посмотрел на это иначе: если вероятность высокая, а риск ограничен — зачем увеличивать позицию постепенно? Почему бы сразу не увеличить её до 15 млрд долларов? «Бейте в ахиллесову пяту», — посоветовал он.
Дальше всё сводилось к простой, но агрессивной стратегии:
Фонд занимает крупный объём фунтов — кстати, по совету того же Джонсона — сразу продаёт их и ожидает снижения курса. Когда фунт дешевеет, его выкупают по более низкой цене и возвращают долг. Разница между ценой продажи и покупки и составляет прибыль.
Можно ли было остановить крах — или это была неизбежность
Сразу после разговора Сорос и Дракенмиллер не стали долго ждать. Они сами взялись за телефоны и начали обзванивать банки, продавая фунты всем, кто был готов их купить. По сути, они делали работу обычных трейдеров — только масштабы были совсем другими. Азарт в этот момент был запредельный.
По правилам валютного механизма Банк Англии обязан был выкупать фунт по минимальному курсу — 2,7780 немецкой марки, но только в течение биржевого дня. Это создавало простую и опасную ситуацию: у рынка всегда был покупатель, а значит продавать можно было практически без ограничений.
Когда банки получили крупные заказы от фонда Сороса, они сразу предупредили своих трейдеров. Те начали массово продавать фунт. Информация быстро разошлась по рынку, и стало понятно — давление только усиливается. Дальше процесс уже было не остановить.
Утром в среду, с 8:00 до 9:00, Банк Англии дважды вышел на рынок и начал скупать фунт, потратив около миллиарда. Но это не дало результата — рынок уже не реагировал.
Министр финансов Норман Ламонт предложил премьер-министру Джону Мейджору повысить процентную ставку — это был единственный инструмент, который мог хотя бы замедлить падение. Однако Мейджор отказался, опасаясь, что это подорвёт доверие к его политике.
Именно здесь и произошёл переломный момент. Если бы Великобритания не затянула с повышением ставки и сделала это сразу, шанс остановить обвал был вполне реальным. Или всё же нет? Как вы думаете? Напишите в комментариях — обсудим.
Пока власти тянули время, рынок разгонялся. С каждым часом объёмы продаж росли, а Банк Англии был вынужден скупать всё больше валюты, пытаясь удержать курс. Но это уже выглядело не как контроль, а как попытка заткнуть пробоину в лодке пятой точкой.
В 11:00 Мейджор всё-таки согласился. Ставку резко повысили — сначала один раз, затем ещё и ещё. В сумме — три повышения за день. Но это уже не выглядело как уверенная мера. Это выглядело как реакция на давление, вышедшее из-под контроля.
Сорос и Дракенмиллер в этот момент просто наблюдали. Для них рост ставок был не признаком силы, а сигналом отчаяния. Они понимали, что система ломается и финал уже близко.
В 19:30, перед камерами со всего мира, Ламонт объявил: Великобритания выходит из механизма валютных курсов. Это была фактическая капитуляция. Рынок победил.
К этому моменту Сорос и Дракенмиллер продали фунтов примерно на 10 миллиардов долларов. Планировали около 15, но и этого оказалось более чем достаточно. Потери британской стороны составили около 4 миллиардов долларов средств налогоплательщиков.
При этом крупнейшие участники рынка заработали сотни миллионов: около 300 миллионов получил Брюс Ковнер, 250 миллионов — Пол Тюдор Джонс, ещё около 800 миллионов достались крупным валютным агентствам США. Прибыль фонда Сороса превысила 1 миллиард долларов.
Есть ещё один интересный момент:
В разгар кризиса Джон Мейджор купил валюту у Дракенмиллера по завышенной цене — и обе стороны прекрасно понимали, что происходит. Он сделал это не из финансовых соображений, а чтобы разделить политическую ответственность за последующий обвал фунта.
Позже Дракенмиллер говорил, что «чёрная среда» — не самое точное название. Для Великобритании это скорее была «белая среда», потому что страна избавилась от давления высоких процентных ставок и получила возможность заняться восстановлением экономики.
Если упростить, она открыла клапан кипящего котла и сбросила избыточное давление, которое уже разрывало систему изнутри.
Что полезного можно взять
Какую пользу можно извлечь из этой истории? Ответ довольно простой.
Перед тем как покупать инструмент на фондовом рынке, важно посмотреть на экономику страны, к которой относится эмитент. Понять, что с ней происходит сейчас и в какой фазе она находится. Не обязательно углубляться в сложные детали — достаточно видеть общую картину.
Отдельное внимание стоит уделить процентной ставке. Если она растёт или снижается, полезно задать себе вопрос: почему это происходит. Ответ на него часто помогает лучше понять ситуацию и принять более взвешенное решение.
В этой истории можно найти и другие полезные выводы — но ключевой из них в том, что рынок в долгую всегда подчиняется экономике, а не желаниям регуляторов.
Спасибо, что дочитали. Берегите себя и будьте здоровы.
Если откликается такой подход — подписывайтесь, дальше будет ещё больше полезных и понятных разборов.