Я
нашла в кармане мужа детский носок. У нас нет детей.
Маленький, голубой, с вышитым мишкой. Размер — на годовалого. Я стояла посреди коридора, держала этот носок двумя пальцами, и мне казалось, что пол подо мной качается.
Мне сорок три. С Игорем мы четырнадцать лет. Детей бог не дал — я пережила три протокола ЭКО, две операции и одну клиническую депрессию, после которой Игорь сказал: «Хватит. Ты мне нужна живая». Я тогда подумала — вот он, мой человек. Единственный, кто выбрал меня, а не идею семьи.
И вот — носок.
Сначала я себя успокоила. Мало ли. Может, на работе кто-то из коллег попросил передать. Может, в маршрутке прицепился. Я даже засмеялась — нервно, одна, в пустой квартире. Положила носок в ящик комода и решила забыть.
Но не забыла.
Стала замечать. Игорь последние месяцы уезжает по субботам — говорит, на дачу к Серёге, помогает с забором. Возвращается к вечеру, спокойный, пахнет свежим воздухом. Раньше я радовалась — мужик при деле. А теперь вспомнила: Серёга в октябре улетел на вахту. Я сама видела, как его жена писала об этом в соцсетях.
На дачу. К Серёге. Которого нет в городе четвёртый месяц.
Я не стала устраивать скандал. Мне сорок три, я бухгалтер, я умею считать. Считать деньги, дни и враньё.
В следующую субботу я сказала, что еду к маме. Вышла из дома, села в машину и поехала за ним. Как в дурном сериале. Руки тряслись, в горле стоял ком, а в голове крутилось: «Пожалуйста, пусть это и правда будет забор».
Он поехал не на дачу. Он поехал в Берёзовый переулок, на другой конец города. Остановился у частного дома — аккуратного, с голубыми наличниками и качелями во дворе. Качелями.
Я припарковалась через три дома. Смотрела, как он достаёт из багажника пакеты — продукты, что-то большое в яркой упаковке, похоже на игрушку. Как открывает калитку своим ключом. Своим.
Дверь дома распахнулась, и на крыльцо выбежал мальчик. Светловолосый, в синей куртке. Года три-четыре. Он бросился к Игорю с криком, который я услышала даже через закрытые окна машины:
— Папа!
Игорь подхватил его на руки. Так легко, так привычно. Так, как подхватывают своего ребёнка — не чужого. В дверях появилась женщина. Молодая, лет тридцати, тёмные волосы, фартук. Она улыбалась.
Я сидела в машине и не могла дышать. Не от злости. Злость пришла потом. Сначала была только одна мысль, такая ясная и такая невыносимая: он не бесплоден. Все эти годы, когда врачи говорили «проблема с обеих сторон», когда я глотала гормоны горстями, когда ревела в подушку после каждого отрицательного теста — он мог. Он просто мог.
Я просидела в машине два часа. Смотрела, как в окнах загорается свет, как мелькают силуэты. Мальчику три или четыре. Значит, это началось, когда я лежала после второй операции, а Игорь привозил мне апельсины и говорил: «Мы справимся».
Когда он вечером вернулся домой, я сидела на кухне. Перед мной на столе лежал голубой носок.
— Что это? — спросил Игорь.
— Это мне ты расскажи, — ответила я. — А потом расскажи, почему мальчика в Берёзовом переулке зовут...
Он побледнел. Я впервые в жизни видела, как человек белеет за секунду.
— Откуда ты...
— Как его зовут, Игорь?
Он молчал. А потом сказал имя. И это имя было то самое, которое мы выбрали вместе. Восемь лет назад. Для нашего будущего сына. Для сына, которого у меня так и не...
Продолжение → vk.cc/cVVT3w