Из книги Г. М. Осокина „НА ГРАНИЦЕ МОНГОЛИИ. ОЧЕРКИ И МАТЕРИАЛЫ К ЭТНОГРАФИИ ЮГО-ЗАПАДНОГО ЗАБАЙКАЛЬЯ», изданной типографией А.С.Суворина, Спб., 1906 год. В транскрипции оригинала.
Какъ примѣръ ворожбы монгольскаго ламы, мы приводимъ слѣдующій случай, наблюдавшійся въ Киранскомъ карауль (въ 1893 г.). Здѣсь у одного казака потерялись двѣ лошади. Такъ какъ розыски его ни къ чему не привели, то онъ, по совѣту стариковъ, пригласиль славящагося своей ворожбой монгольскаго ламу, по имени Чигмита, живущаго въ 70 верстахъ отъ караула.
Лама не замедлиль явиться черезъ два дня и тотчаст же, вопреки обычаямъ бурятскихъ ламъ, отказавшись отъ предложеннаго ему сытнаго угощенія, приступилъ къ ворожбѣ. Состояла она въ слѣдующемъ: въ сѣняхъ избы закрыли входную и наружную двери и два небольшія окна, чтобы слѣлать помѣщеніе совершенно темнымъ. Прочитавъ какую-то тибетскую молитву, лама сѣлъ на поль спиной къ одной изъ дверей, предварительно развѣсивъ на той двери небольшой квадратный бѣлый платокъ, испещренный тибетскими письменами.
Передь собой, на низенькомъ столикѣ, разложилъ двѣ продолговатыя тибетскія книги съ молитвами, поставиль небольшой молитвенный барабань и двѣ мѣдныя чашечки, заключавшнія въ себѣ: одна - воду, другая — растопленное коровье масло. За столикъ поставиль противъ себя зажженную сальную свѣчу, а за ней усадилъ сына хозяина, мальчика 5-6 лѣть.
Когда посторонніе зрители, по желанію ламы, вышли и остались только хозяинь дома - казакъ и одинъ его знакомый, лама приступилъ къ ворожбѣ.
Изъ сумки, висѣвшей у него подъ халатомъ на шеѣ, онъ вынуль блестящій металлическій шарикъ, какіе обыкновенно носять монголы на своихъ шапкахъ, и, держа его сзади пламени свѣчи, заставиль мальчика смотрѣть на эту блестящую точку, а самъ въ то же время постепенно повертываль шарикъ. Окружающихъ просиль не шумѣть и не разговаривать, а мальчику сказаль, чтобы онъ не отводиль глазъ отъ пламени и шарика.
Наступила полная тишина, длившаяся около 5-8 минуть, прерываемая только поскрипываніемъ вертѣвшагося молитвеннаго барабана. Мальчикъ какъ бы прирось своимъ взглядомъ къ слестящему шарику; но вотъ скоро глаза его понемногу закрылись, и онъ, какъ бы засыпая, опустил голову. Тогда лама, отложивъ въ сторону шарикъ, тихо взялъ мальчика за руку, другой же рукой, обмакнувъ предварительно палець въ масло, прикоснулся къ его губамъ.
Затѣмъ повелъ съ нимъ разговоръ.
Прежде всего, онъ довольно тихо спросиль мальчика, что онъ видить. Послѣдній сдавленнымъ голосомъ отвѣтиль, что видить какой-то незнакомый ему покось. Затѣмъ на дальнѣйшіе предложенные ему вопросы мальчикъ отвѣчаеть, что видить на томъ покосѣ табунь лошадей и въ нихъ узнаетъ по примѣтамъ двухъ утерянныхъ лошадей, описывая примѣты настолько подробно, что трудно было бы слышать это отъ мальчика, да къ тому же еще, какъ оказалось потомъ, мальчикъ этотъ и вообще-то мало зналъ лошадей. Кромѣ лошадей, продолжаль онъ, видить двухъ бурять, изъ которыхъ одинъ «треножить» лошадь, другой же разсѣдлываеть.
Далье, на разспросы ламы, также подробно описываетъ онъ и мѣстность.
Отець мальчика, страшно удивленный и ошеломленный всѣми этими непонятными вещами, шепчеть, что мѣсто это, судя по описанію, такъ называемый «Большой лугъ». На лицѣ его видны страхъ и волненіе. Онъ какъ бы замираетъ въ ожиданій услышать еще что-то. Но вотъ – лама быстро опускаетъ руку мальчика, береть чашечку съ водой, вспрыскиваетъ лицо его и также быстро отворяетъ одну изъ дверей. Мальчикъ какъ-то неестественно вздрогнуль, оглянуль окружающихъ и, какъ бы испугавшись чегото, взглянуль на ламу и заплакаль. Лама, не обращая вниманія ни на ввпечатлѣніе, произведенное на отца, ни на испугъ и слезы мальчика, поспѣшно принялся собирать и укладывать свои «чародѣйскіе» атрибуты, этой исключительной по пріемамъ, ворожбы.
Когда же окружающіе успокоились, то лама увѣрилъ казака, что лошади его найдутся, но что онъ долженъ сегодня же торопиться за поисками въ описанную ворожбой мѣстность.
Къ немалому удивленію и радости казака, лошади дѣйствительно нашлись въ мѣстности «Большой лугъ въ тоты же день.
Такой случай удачной ворожбы, конечно, съ быстротою молній разносится по округу и обсуждается населеніемъ на всѣ лады.
Такъ какъ лама, при ворожбѣ, разговаривалъ съ окружающими по-русски, хотя и съ усилемъ, то это уже одно доказываеть, что ворожба его среди русскихъ не рѣдка, несмотря на то, что живетъ онъ довольно далеко отъ границы.
