Одно из любимых развлечений экипажей длительных экспедиций на борту орбитальных станций – показать новичку, прилетевшему с экспедицией посещения, «инопланетян».
Для этого достаточно просто хлопнуть по обшивке станции – крохотные пылинки, осевшие на внешней стороне, отрываются от корпуса и появляются у иллюминатора, подсвеченные Солнцем. А так как в космосе на глазок определить расстояние и размеры тела сложно (сравнивать-то не с чем), пылинку можно принять и за «летающую тарелку».
Вот глядит новичок и видит: за станцией несется целый рой НЛО. А «долгожители» еще масла в огонь подливают: «Ну вот, инопланетяне прилетели. Опять с ними всю ночь пить придется».
Вот так и рождаются слухи о встречах космонавтов с зелеными человечками.
1989 год. N-ская воинская часть. Космонавт Леонид Кизим рассказывает о своих полетах в космос.
– Больше всего запомнилось то, что происходило не в космосе, а на земле.
Когда я первый раз слетал в космос и вернулся, Брежнев вручил мне звезду Героя и – умер.
Когда второй раз слетал, Андропов вручил мне вторую Звезду и – умер.
Когда в третий раз полетел, вернулся, Черненко вручил мне орден Ленина и – умер.
– Так, может, вам еще разок слетать, Леонид Денисович? А то жизнь тяжелая пошла, – под хохот предложил кто-то из офицеров.
На борту орбитальной станции пахнет... туалетом. Ну, такая уж «специфика» пребывания человека в замкнутом пространстве.
Борются с запахом по-разному. Например, космонавты Анатолий Березовой и Валентин Лебедев перед прибытием на борт станции экспедиции посещения, в состав которой входила Светлана Савицкая, спрятали под вентилятором раскрытую ампулу с розовым маслом. И когда из маленького и «вонючего» транспортного корабля к ним на станцию перебрался прилетевший экипаж, новичков ожидал легкий, но приятный шок.
Первого космического туриста американца Денниса Тито острословы из российского Центра подготовки космонавтов быстро переименовали в Дениса Титова.
Но и американец оказался не лишен чувства юмора и за шуткой в карман не лез.
Как-то за обедом говорит: «Американцы очень уж серьезны, шуток не понимают. А вот мы, русские, сидим, шутим, смеемся...»
У космонавтов принято разыгрывать друг друга. Особенно любил это делать Юрий Гагарин.
В середине 1960-х годов один из молодых тогда космонавтов Александр Матинченко (в космос так и не полетел) купил себе новую машину. Зимой дело было. Машина стояла возле дома.
И вот Гагарин как-то ночью собрал группу ребят, выгнал свою машину из гаража, а на ее место закатили машину Матинченко. Около километра катить пришлось, колеса руками поворачивали.
Потом Юрий Алексеевич позвонил в службу тыла, попросил прислать снегоуборщик, чтобы «замести следы».
Затем позвонил коменданту, предупредил: «Если будет звонить Матинченко и скажет, что у него украли машину, то имейте в виду, что мы разыграли его. Что хотите отвечайте, но меня не выдавайте…»
А вот как шутят американские астронавты.
Экипаж корабля «Аполлон-17» готовился к полету на Луну. Предполетные тренировки проходили в профилактории.
Там же руководители стартового комплекса устроили вечеринку для командира экипажа Юджина Сернана. Но в самый разгар астронавт извинился и собрался уезжать – ему нужно было попасть на пресс-конференцию.
Не выпуская из руки стаканчик (всего лишь с содовой), Сернан прыгнул в свой открытый «Шэви» и выжал газ. Но автомобиль не двинулся с места.
Астронавт газовал снова и снова, колеса бешено крутились, но машина не сдвинулась ни на сантиметр.
Сернан попытался дать задний ход – результат был тот же, хотя колеса продолжали вращаться. Астронавт понял, что застрял в песке.
Он заволновался, поскольку до начала пресс-конференции оставалось совсем немного времени. Сделал еще несколько попыток – но машина словно приклеилась к месту.
Кто-то из руководителей стартовой команды сказал:
– Эй, парень! Ты думаешь, что сможешь отправиться на Луну. А ведь ты не можешь даже вытащить свою «тачку» из песка!
Джин не остался в долгу:
– Болван! Как твои парни могут отправить меня на Луну, если они даже не способны вытащить меня из песка?
В конце концов кто-то бросил:
– Джин! Почему бы тебе не вытащить кирпичи?
Сернан глянул вниз и увидел, что «Шеви» стоит на кирпичах в нескольких дюймах от земли...
Оказалось, что, пока Сернан веселился, руководитель стартовой команды Гюнтер Вэндт с помощью старого домкрата приподнял его авто над землей на пару сантиметров и подложил под рессоры кирпичи.
12 октября 1969 года стартовал космический корабль «Союз-7» с космонавтами Анатолием Филипченко, Владиславом Волковым и Виктором Горбатко на борту.
Сеансы связи с экипажем велись из Евпатории, а слушать переговоры могли в аппаратной системы «Заря» на 31-й площадке космодрома Байконур. С помощью этой системы обеспечивается радиосвязь наземных служб с кораблем или станцией.
Очередной сеанс шел своим чередом, когда все находившиеся на космодроме услышали в эфире строгий голос из Евпатории: «Я – «Заря-10». «Буран-2», прекратите изъясняться на иностранном языке!» («Буран-2» были позывные бортинженера Владислава Волкова).
В эфире повисла пауза. Находившиеся в аппаратной не сразу сообразили, что же произошло. А все было очень просто – по-русски.
В обычной жизни в запальчивости многие позволяли себе крепкое словцо. Не гнушался этим и Владислав Волков. Но одно дело – на земле, а другое – на просторах Вселенной. До полета «Союза-7» такого себе не позволял никто из космонавтов. Поэтому из Центра управления полетом и последовал строгий окрик.
Все сеансы связи с космонавтами записываются на магнитофонную пленку для уточнения отдельных моментов, которые могут быть недопоняты при переговорах. Но хранятся эти записи короткое время. Поэтому сейчас уже документально нельзя подтвердить факт первенства Владислава Волкова в области космической лингвистики. Но сей факт в космической летописи остался.
В 1974–1975 годах в СССР и США велась подготовка к совместному полету в космос. Тренировались астронавты и космонавты то в Подмосковье, то в Хьюстоне. Несмотря на предельную загруженность, у специалистов оставалось время и для отдыха.
Как впоследствии вспоминал Валерий Кубасов, один из участников той эпопеи, во время очередного визита в США их повезли охотиться на куропаток.
Охота проходила на ферме. В одну машину погрузили и охотников, и их будущих жертв. Затем, прямо на ходу, куропаток стали выбрасывать из машины, а охотники начали стрелять.
Куропатки, оставшиеся в живых, пешком возвратились домой.
Не обошлось без розыгрышей и шуток и во время первого международного космического полета (экспериментальный полет «Союз» – «Аполлон», 1975 год).
Когда американские астронавты Томас Стаффорд и Дональд Слэйтон перешли на борт корабля «Союз-19», советские космонавты предложили им позавтракать. Репортаж об этом «официальном визите» транслировали на США.
Алексей Леонов и Валерий Кубасов стали доставать из контейнера припасенные для праздничного застолья тубы с яствами и начали с туб, на которых были наклеены этикетки «Столичной».
Американцы обрадовались и с возгласами «о’кей» стали демонстрировать их телезрителям. Каково же было их разочарование, когда в одной из туб они обнаружили щи, а в другой – соус к мясу. Но никак не тот напиток, на который «настроились».
Когда в 1980-х годах проходил очередной набор в отряд космонавтов НПО «Энергия», от желающих не было отбоя. Среди претендентов были и две девушки, которых космонавт Георгий Гречко решил «переубедить».
– Девушки, вы понимаете, что быть космонавтом очень сложно?
– Да, конечно.
– А вы знаете, что вам придется проходить через сложнейшие тренировки и проверки?
– Да, конечно, мы готовы.
– Ну, а вы думали о том, что вам придется быть в космосе наедине с мужчинами? Вот представьте. Вы сидите в космическом корабле. Пространство – размером с «Запорожец». Сидите вы между двух мужчин. И вам надо сходить в туалет. Вы сможете?
Одна из собеседниц ответила на этот вопрос мгновенно:
– Я-то смогу. А вот смогут ли они?!
На это Георгию Михайловичу «крыть» было нечем. В отряд взяли обеих.
В 1992 году в Москве состоялось заседание Государственной комиссии по пилотируемым программам. На нем обсуждались предстоящие полеты на кораблях многоразового использования «Буран».
Среди тех, кто в тот день получил допуск на пилотирование «советского шаттла», был и будущий первый космонавт независимой Украины Леонид Каденюк. К тому моменту СССР уже прекратил свое существование, но космонавтику еще «не разделили».
Когда решение было уже принято, один из присутствовавших на заседании неожиданно спросил Каденюка:
– Леонид Константинович, а если Кравчук (первый президент Украины. – А.Ж.) прикажет вам посадить «Буран» на Крещатике, вы это сделаете?
Каденюк не растерялся и на провокационный вопрос ответил с юмором:
– Смотря чем заплатит. Если купонами (тогдашняя украинская валюта. – А.Ж.) – не посажу, а если долларами – пожалуйста!
Есть в нашей стране космический корабль «Союз», на котором уже более 40 лет наши космонавты летают в космос. Простая и весьма надежная машина. А в середине 1960-х годов она была еще и нова конструктивно. Настолько нова, что некоторые задумки проектировщиков воплотить в железе тогда так и не смогли.
Например, спускаемый аппарат корабля изначально предполагалось сделать из титана. Но освоить технологию обработки титана не успели, пришлось по старинке использовать дюралевый сплав.
Однако форма, размеры и компоновка спускаемого аппарата уже были рассчитаны на титановый корпус. При использовании же дюралевого корпуса центровка спускаемого аппарата была бы нарушена, он стал бы динамически неустойчив и при входе в плотные слои атмосферы разворачивался бы задом наперед.
Далее его ожидала бы судьба «Колумбии» – капсула быстро прогорела бы, и экипаж, естественно, погиб.
На перепроектировку спускаемого аппарата под дюраль времени уже не оставалось. Поэтому, не мудрствуя лукаво, решили восстановить центровку, просто залив в дно спускаемого аппарата килограммов 150 обыкновенного свинца – в качестве балласта.
Вот с таким «чудом инженерной мысли» корабль благополучно долетал до начала нового века.
Причем избавиться от этой злополучной и совершенно бесполезной свинцовой плиты никак не получалось до появления модификации корабля «Союз-ТМА».
А обходилась эта плита довольно дорого. Приходилось ее с каждым кораблем возить в космос, а потом возвращать обратно на Землю.
Стоимость доставки одного килограмма груза в космос – это десятки тысяч долларов, а возврат того же килограмма на Землю – еще дороже.
В общем, был этот балласт нашим позором и притчей во языцех...
Когда в середине 1990-х наметилось сотрудничество России и США в космосе, американская делегация приехала осмотреть космическую технику своего будущего партнера.
Американцы вообще очень трепетно относились (и относятся) к каждому «лишнему» килограмму. Поэтому в преддверии визита наши переживали, что гости заметят свинцовый балласт. Но – понадеялись на авось.
«Авось» не спас. Американцы «чудо инженерной мысли» рассмотрели. Далее произошел любопытный диалог.
Американцы:
– Ух ты! А это что такое?
Наши (покраснев, после долгого молчания):
– Э-э-э... свинец... 150 килограммов...
Американцы (пораженно):
– А зачем?
От конфуза спас один находчивый инженер. Он объяснил гостям: мол, в 1960-х наши поняли, что не успевают с Луной, и решили лететь на Марс. А на корабль хотели поставить ядерный двигатель. Свинцовая плита понадобилась для защиты от радиации.
Таким образом спускаемый аппарат превращался в радиационное убежище. Там можно было прятаться от излучения работающего ядерного двигателя или от неожиданных вспышек на Солнце.
Однако позже программу закрыли, а свинцовая плита на спускаемых аппаратах осталась...
Американцы были поражены и уверовали в нашу необыкновенную космическую «крутизну».
В итоге они выделили деньги на модернизацию «Союза», в ходе которой наконец-то удалось избавиться от свинцового позора.
В апреле 2008 года на послеполетной пресс-конференции в Звездном городке российский космонавт Юрий Маленченко рассказал забавную историю, связанную с приземлением корабля «Союз ТМА-11».
Посадка проходила в нештатном режиме, по баллистической траектории, поэтому космонавты оказались вдалеке от того места, где их ждали спасатели.
По словам Маленченко, экипаж уже самостоятельно выбрался из спускаемого аппарата, когда к ним на нескольких автомашинах подъехали любопытствующие местные жители. Они долго не могли поверить, что перед ними космонавты.
Полтора десятка зевак обступили «небесное тело». Один спрашивал, показывая на спускаемый аппарат: «Это лодка?» Второй допытывался, откуда они спрыгнули. Быть может, с самолета?
Им разъяснили: мол, Международная космическая станция, спуск, приземление. Те в ответ согласно кивали, но поглядывали на «пришельцев» с явным недоверием. Будто ждали появления скрытой камеры.
1 апреля 1991 года космонавты Владимир Титов и Муса Манаров работали на борту орбитальной станции «Мир». По случаю Дня смеха они решили разыграть радиослушателей (сеанс связи транслировался в прямом эфире радиостанцией «Маяк»). А в результате был разыгран Центр управления полетом.
Муса Манаров сообщил, что к станции пристыковался «грузовик». Когда они с Владимиром Титовым открыли переходные люки, то увидели на транспортном корабле какой-то странный, не заводской номер.
«Наблюдаю неизвестный ряд чисел», – доложил Манаров.
Руководитель полета, видимо, слушал передачу не с самого начала, поэтому в Центре начался переполох. Земля тут же потребовала осуществить телесъемку странного номера. Короче, все забыли про дату передачи и приняли сказанное за чистую монету.
А вот какая история произошла с одним из экипажей на станции «Мир».
В условиях невесомости все равно где спать: на полу, потолке или на стене станции. Главное – зафиксировать себя со своим спальным мешком. Причем сделать это тщательно.
Один из членов экипажа пренебрег правилами. И во время сна струя вентилятора «отбуксировала» его к тому закоулку станции, где находился контейнер с открытой крышкой. Туда-то и угодил космонавт. Крышка захлопнулась.
После пробуждения космонавты хватились товарища. Трудно даже представить, в каком состоянии пребывали командир корабля и ЦУП, пока «пропавший» не проснулся и не подал признаков жизни из контейнера.
В программу подготовки космонавтов к полету входят и тренировки на воде.
Экипаж в скафандрах сажают в маленькую закрытую капсулу. Там космонавты должны снять скафандры, надеть специальные водные герметичные костюмы с надувными частями, выбраться в воду, пустить сигнальную ракету и подняться в спасательный вертолет.
При этом наверху капсулы стоят несколько моряков и стараются ее как можно сильнее раскачивать.
Как вспоминал летчик-космонавт Георгий Гречко, во время подготовки к совместному советско-индийскому космическому полету такая тренировка едва не закончилась конфузом.
«Нас было трое: двое русских и один индус. Мы постепенно снимаем скафандры и видим, что наш индус сначала бледнеет, потом синеет, потом зеленеет... и что его сейчас вырвет. А в маленькой и ужасно душной капсуле это будет страшно.
Мы пытаемся вспомнить, как нужно себя вести в таких ситуациях. Индус пытается глубоко дышать – не помогает. Какая-то специальная гимнастика – тоже. Тогда я начинаю громко орать какую-то песню, остальные поддерживают.
Индус постепенно розовеет и приходит в себя. Так, горланя песни, мы переодеваемся и удачно выгружаемся в воду.
Но еще хуже нам пришлось позже, в кабинете начальства. Оказывается, в капсуле установлены микрофоны, с которых все передается на корабль. Микрофоны чувствительные и отлично передают даже шепот. Что творилось в рубке управления от нашего пения, можно себе представить».
Космические байки собирал Александр ЖЕЛЕЗНЯКОВ