«Эта операция должна была быть проведена накануне германского наступления на Польшу. Она имела целью создать впечатление польского нападения на Германию».
– из показаний Альфреда Науйокса, Нюрнбергский процесс.
В 20:00 31 августа 1939 года группа людей в польской военной форме ворвалась в здание радиостанции в немецком городе Глайвице (или же Гляйвице. Ныне – Гливице, Польша). Нападавшие открыли беспорядочную стрельбу. Персонал станции связали и заперли в подвале. Слушатели радиостанции вскоре услышали обращение на польском языке:
«Внимание! Вся власть на территории Германии принадлежит польской армии! Немцы, подчиняйтесь, сопротивление бесполезно! Польский народ восстал против оккупации!».
Обращение сопровождалось звуками выстрелов. О том, что на самом деле случилось 31 августа в Глайвице рассказала Ина Машуле.
На передачу речи ушло не более четырех минут, после чего нападавшие поспешили скрыться. Местные жители, подошедшие к станции, обнаружили во дворе труп диверсанта в польской форме. В это же время в других частях Германии люди в польской форме проводили мелкие диверсии и поджоги.
Немецкое информационное бюро сообщало:
«31 августа около 8 часов вечера поляки атаковали и захватили радиостанцию в Глайвице. Ворвавшись в здание, они успели обратиться с воззванием на польском и частично немецком языке. Однако через несколько минут их разгромила полиция, вызванная радиослушателями. Полиция была вынуждена применить оружие. Среди захватчиков есть убитые».
Фактически, «убитыми поляками» стали несколько заключённых из ближайшего концлагеря, которых заранее умертвили с помощью инъекций яда. В Глайвиц их привезли уже мёртвыми, чтобы инсценировка выглядела максимально правдоподобной. Захват радиостанции получил циничное название операции «Консервы». Подготовкой руководил Рейнхард Гейдрих. Операция стала частью серии провокаций в рамках операции «Гиммлер», послуживших формальным оправданием нападения на Польшу 1 сентября 1939 года.
Ранее рассматривались и другие варианты провокаций. Так, Гитлер спросил главкома люфтваффе, рейхсмаршала Германа Геринга, возможно ли сбить польский самолёт над территорией Германии.
– «Технически это сложно. А политически – ненадежно», – ответил Геринг. Тогда Гитлер обратился к рейхсфюреру СС Генриху Гиммлеру. Служба безопасности (СД), а также военная разведка и контрразведка (абвер) подготовили серию инцидентов с применением оружия на границе между Польшей и Германией. Их целью было создать у мирового сообщества впечатление, что именно Польша нарушила договор о ненападении с Германией.
Причины проведения операции «Консервы» были одновременно политическими и пропагандистскими. Гитлер и верхушка нацистского руководства стремились к созданию формального предлога для нападения на Польшу, чтобы представить вторжение как обоснованную защитную меру перед мировой общественностью.
Провокация в Глайвице должна была убедить немцев и международное сообщество, что Польша ведет агрессивную политику, угрожая безопасности Германии. Для Гиммлера и СС операция также имела внутреннее значение: она демонстрировала готовность спецслужб действовать быстро, решительно и без оглядки на моральные нормы, закладывая основу для дальнейших, более масштабных военных действий.
На следующий день, 1 сентября, Адольф Гитлер обратился к германскому народу, обвиняя Польшу в нападении и ссылаясь, среди прочего, на захват радиостанции в Глайвице:
«В течение долгого времени мы страдали от ужасной проблемы, созданной Версальским диктатом, которая усугублялась, пока не стала невыносимой. Более чем миллион человек немецкой крови в 1919–1920 годах были отрезаны от своей родины… Если Польша продолжит свои притеснения против немцев, рейх не останется праздным наблюдателем. Недавно за одну ночь мы зафиксировали 21 пограничный инцидент, прошлой ночью – 14, из которых три были весьма серьезными. Прошедшей ночью польские солдаты впервые учинили стрельбу на нашей территории. Теперь бомбам мы противопоставим бомбы».
В 4:45 утра 1 сентября, согласно плану «Вайс», немецкие войска без объявления войны начали вторжение в Польшу.
Строго говоря, операция не достигла цели в плане убеждения международного сообщества: информация о подготовке инсценировки просочилась, и почти никто в мире не поверил в «польское нападение». Однако, как отмечал сам Гитлер, «победителя не будут спрашивать, действительно ли он говорит правду».