Белое движение на Востоке захлебнулось не в крови. Оно задохнулось в лихорадочном бреду. Именно тиф, а не штыки Красной Армии, методично и безжалостно уничтожил войска адмирала Колчака.
Смерть ехала в теплушках, ползла по заиндевевшим шинелям. Победители ужаснулись тому, что оставил после себя побежденный враг. Чтобы понять масштаб катастрофы, достаточно обратиться к документам. «Когда наши войска, - писал нарком здравоохранения Н.А. Семашко, - вступили за Урал и в Туркестан, громадная лавина эпидемических болезней (тифов всех трех сортов) двинулась на нашу армию из колчаковских и дутовских войск. Достаточно упомянуть, что из 60-тысячной армии противника, перешедшей на нашу сторону в первые же дни после разгрома Колчака и Дутова, 80% оказались зараженными тифом. Сыпной тиф на Восточном, возвратный, главным образом, на Юго-Восточном фронте, бурным потоком устремились на нас. И даже брюшной тиф, этот верный признак отсутствия элементарных санитарных мероприятий - хотя бы прививок, широкой волной разливался по дутовской армии и перекинулся к нам».
Это не публицистическая гипербола, а вполне точное описание механизма катастрофы. Историки медицины и исследователи Гражданской войны в России — от работ по санитарной истории фронтов до региональных исследований Сибири — сходятся в главном: эпидемии были прямым следствием крушения государственного управления, транспортного коллапса и чудовищной перенаселённости военных коммуникаций.
Сибирь 1919 года — это пространство, где железная дорога стала и артерией войны, и трубой заражения. В товарных вагонах везут солдат, беженцев, пленных, раненых; станционные бараки переполнены; бань нет, дезинфекция случайна, белье не меняется неделями. Вши оказываются сильнее штабов. Сыпной тиф, возвратный тиф, брюшной тиф идут вместе, как три тёмные тени эпохи. Колчаковская администрация пытается что-то делать: издаёт распоряжения, создаёт санитарные структуры, но реальность уже не подчиняется приказу. Там, где рушится снабжение, медицина почти всегда проигрывает.
На этом фоне особенно соблазнительно звучат более мрачные гипотезы. В северных и сибирских сюжетах начала 1920-х годов часто поражает география вспышек. В Мурманске, Архангельске, на Дальнем Востоке, в районах иностранной интервенции фиксируются тиф, оспа, «испанка», цинга; в послевоенные годы обсуждается и распространение малярии в необычных для неё широтах и со смертностью 80%. Здесь рождается вопрос: не было ли за этой картиной чего-то большего, чем общий распад? Тем более что в Британии уже в годы Первой мировой действительно существовал Портон-Даун — секретный исследовательский центр, созданный в 1916 году для изучения химического оружия; в США действовал Эджвудский арсенал, занимавшийся сходными задачами. История этих учреждений хорошо изучена, в том числе в книге Ульфа Шмидта Secret Science. Но именно здесь и проходит важная граница между историей и подозрением.
Академические исследования не дают доказательств того, что эпидемии в армии Колчака, на Севере России или в Сибири были следствием целенаправленного применения британцами или американцами бактериологического оружия. Более того, Портон-Даун эпохи Первой мировой был прежде всего центром химической, а не биологической войны. Программы, связанные с патогенами, получили системный размах позднее. Для России 1918–1922 годов у нас нет корпуса документов — оперативных приказов, лабораторных отчётов, подтверждённых свидетельств — который позволил бы говорить о реальной бактериологической атаке. Есть другое: интервенция, перемещения войск, портовые узлы, лагеря, недоедание, антисанитария, климатический стресс. Этого уже достаточно для эпидемического взрыва.
Да, отдельные странности остаются. История болезней редко складывается в геометрически ясную схему. Малярия на Севере, холерные тревоги в малонаселённых районах, вспышки в портах и гарнизонах — все это требует осторожного разбора, а не сенсации. Инфекция путешествует не только с лабораторной ампулой, но и с пароходом, мокрой шинелью, крысой в трюме, бочкой воды, обозом пленных. Иногда тайна оказывается не заговором, а просто масштабом бедствия, который трудно принять.
И потому самая точная, может быть, мысль о гибели колчаковской армии лежит вне конспирологии. Её уничтожила не неведомая рука из секретной лаборатории, а распад мира как такового. Не пуля, а вошь. Не стратегический гений противника, а сломанная баня на узловой станции. В Сибири 1919 года победил, как это ни унизительно для всех идеологий, санитарный хаос.
Задонатить автору за честный труд
Приобретайте мои книги в электронной и бумажной версии!
Мои книги в электронном виде (в 4-5 раз дешевле бумажных версий).
Вы можете заказать у меня книгу с дарственной надписью — себе или в подарок.
Заказы принимаю на мой мейл cer6042@yandex.ru
«Последняя война Российской империи» (описание)
«Суворов — от победы к победе».
Мой телеграм-канал Истории от историка.