У Толкина есть персонажи, о которых знают даже те, кто не читал книг или не смотрел фильмов. Фродо, Саурон, Гэндальф, Голлум - эти имена на слуху. Какие-то из них стали нарицательными, вроде Леголаса, которым называют меткого стрелка.
Есть те, кого знают чуть более увлечённые читатели - Моргот, Манвэ, Варда. А есть те, кто не добрался даже до "Сильмариллиона", поскольку их вычеркнули на стадии черновиков.
В начале 1980-х Кристофер Толкин начал издавать "Историю Средиземья" - двенадцатитомное собрание черновиков, заметок, набросков и отвергнутых версий, над которыми его отец работал десятилетиями. Первые два тома называются "Книга Утраченных Сказаний". Это, по сути, самый ранний слой легендариума - тексты 1916–1920-х годов, когда молодой Толкин, недавно вернувшийся с фронта Первой мировой, только начинал выстраивать свою мифологию.
Именно там живут два персонажа, которых не встретить ни в "Сильмариллионе", ни тем более во "Властелине Колец".
Кто такие Макар и Меассе
Макар и Меассе - брат и сестра среди Валар, и оба они отвечали за одну и ту же сферу: войну. Имя Макара на раннем квенья означало "бог битвы". С Меассе история интереснее - её имя связано со словом mear, что переводится как "запёкшаяся кровь". Уже по именам понятно, что ребята не про цветочки и вечерние прогулки по Валинору.
Чтобы понять, что они из себя представляли, нужно вспомнить, какими Валар были в ранних черновиках. Тот пантеон, который мы знаем по опубликованному "Сильмариллиону", - это результат десятилетий переработки. Финальные Валар - существа почти ангелической природы, каждый из которых воплощает какой-то аспект мироздания. Улмо - вода, Йаванна - живая природа, Мандос - судьба и смерть.
Но в 1917 году всё выглядело иначе. Ранние Валар - это гораздо ближе к языческому пантеону, вроде греческих богов. Они могущественные существа, но далеко не совершенные. У них были свои склоки, капризы и странности, поэтому Макар и Меассе идеально вписывались в такую компанию.
Что они делали
Ещё до сотворения мира, во время Великой Музыки Айнур, Макар и Меассе уже проявили характер. Они присоединились к диссонансам Мелькора - не потому, что хотели разрушить замысел Илуватара, а просто потому, что им нравились хаос и столкновение. Они были духами сварливого нрава с самого начала. Однако когда дело дошло до выбора стороны в реальном конфликте, они встали против Мелькора и помогли остальным Валар в Битве Стихий, когда те формировали Арду.
То есть злыми они не были. Жестокими, грубыми, недружелюбными - это да. Но не злыми в том смысле, в каком зол Моргот.
Когда Валар обустроились в Валиноре, Макар и Меассе поселились на отшибе - на самом севере Амана, в железных чертогах, по соседству с Мандосом и Ниэнной. Компания та ещё - бог смерти и богиня скорби. Но Макару с Меассе не искали веселье в привычном смысле. Их дни проходили в бесконечных поединках, охоте и поиске всего, что связано с борьбой и противостоянием. Кристофер Толкин прямо указывал, что образ жизни в их чертогах вдохновлён скандинавским мотивом Вечной Битвы - эйнхериев, которые каждый день сражаются в Вальгалле, а к вечеру воскресают для пира.
С остальными Валар у них были натянутые отношения. Единственный, кто к ним наведывался, - Тулкас, самый физически сильный и доблестный, но наименее могущественный и мудрый из Валар. Но они отличались. Тулкас, по сути, спортсмен, которому нужен честный бой и состязание. Макар же - воин, который ищет войну, а не турнир.
Когда встал вопрос о том, чтобы пригласить эльфов в Валинор, Макар и Меассе выступили против. Они считали, что Валинор создан для Валар, а не "каких-то детей Илуватара". Они ни не чувствовали ответственности за Детей, не стремились оберегать их и в принципе не понимали, зачем это нужно.
И, пожалуй, самый показательный эпизод: когда Моргот вместе с Унголиант уничтожил Два Древа Валинора и весь Валинор погрузился в отчаяние и траур, Макар и Меассе были единственными, кто испытал нечто вроде радости. Впереди была большая война, которую они так ждали. Макар даже успел уничтожить двух слуг Мелькора и вернулся торжествующий с окровавленной рукой.
Почему они не ушли дальше черновиков
Макар - это, по сути, толкиновский Арес. Бог войны как таковой. Не стратегии и обороны, а самой стихии боя. Меассе, соответственно, ближе к валькириям или к таким фигурам, как Энио в греческой мифологии - женские божества, связанные с кровопролитием.
И это важно, потому что объясняет, почему они появились и почему исчезли. В 1917 году Толкин строил мифологию, и он черпал из тех источников, которые знал и любил: скандинавские саги, "Калевала", греческие мифы. В любом полноценном пантеоне должен быть бог войны. Толкин же создал даже двух.
Но дальше черновиков они не ушли, и на это есть несколько причин, которые переплетаются. Первая - это сама эволюция Валар. По мере того как Толкин дорабатывал свой мир, Валар становились всё менее "богами" и всё более "ангелами". Это слуги Единого Бога, наместники, которым доверено управление миром. У каждого - своя сфера ответственности, и каждая сфера - это что-то созидательное или, по крайней мере, нейтральное. Вода, земля, звёзды, рост, ветер, судьба. Война в этот ряд не вписывается. Война - это не аспект творения. Война - это последствие разлада, внесённого Мелькором. Делать из неё отдельную "епархию" среди Валар - значит узаконить её как часть замысла, что для позднего Толкина это было неприемлемо.
Вторая - личный опыт Толкина. Толкин никогда не был пацифистом в строгом смысле слова - в его книгах полно сражений, и некоторые из них описаны довольно красочно. Но он чётко разделял войну-необходимость и войну-удовольствие. Макар и Меассе олицетворяли второе. Им это нравилось. Поэтому Толкин, который прошёл через Первую мировую, видел их присутствие в пантеоне проблематичным.
Третья причина структурная. Кристофер Толкин в своих комментариях отмечал, что Макар и Меассе создавали нарратив "фракции Мелькора" внутри Валинора. Они вроде и не союзники Мелькора, но и не вполне лояльные остальным Валар. Такая серая зона. В ранних черновиках, где Валинор был более хаотичным и живым местом, это работало. Но в поздней версии "Сильмариллиона" Валинор - это оплот порядка и света, противостоящий тьме Моргота. Граница между добром и злом проведена чётко, но два персонажа, которые вроде бы и на стороне добра, но радуются конфликту, её размывают.
Наконец, Тулкас уже прекрасно закрывал нишу "сильного бойца среди Валар". Но Тулкас - это сила, направленная на защиту. Он пришёл в Арду, чтобы помочь другим Валар справиться с Мелькором. Он дерётся, когда нужно, и смеётся, когда не нужно. Он простой, жизнерадостный, прямолинейный. Рядом с Тулкасом Макар выглядел как его тёмное отражение - та же сила, но без моральной опоры. Нет смысла держать обоих, если один подрывает этическую структуру всего мира.
Осталось ли от них что-то в лоре "Властелине колец"?
Формально ничего. Ни Макар, ни Меассе не упоминаются ни в одном из опубликованных при жизни Толкина текстов. Но кое-какие отголоски уловить можно.
Как сказано выше, Тулкас в опубликованном "Сильмариллионе" - это, по сути, Макар, пропущенный через моральный фильтр. Любовь к состязанию, физическая мощь, некоторая грубоватость по меркам остальных Валар — всё это было и у Макара. Но у Тулкаса убрано всё тёмное: жестокость, кровожадность, наслаждение страданием противника. Остался только радостный воин.
Сам мотив Валар, которые не вполне вписываются в общий порядок, тоже не пропал. Он трансформировался в образ Ауле, который из любви к творению создал гномов без разрешения Илуватара. Или в Ульмо, который действовал в Средиземье самостоятельно, когда остальные Валар отстранились. Но это уже совсем другие формы несогласия - не через насилие, а через инициативу.