В 1898 году на весь миллионный город Москву приходилось ровно две кареты скорой помощи. Их купили в Париже на деньги купчихи Анны Кузнецовой, и москвичи так и звали их — «кареты Кузнецовой». Шесть врачей, два экипажа, город-миллионник. С этого начиналась служба, которая сегодня принимает сорок пять миллионов вызовов в год.
Как всё начиналось
До конца XIX века организованной скорой в России не существовало. Пострадавших подбирали пожарные и полиция — без врача, без носилок, как придётся. В мае 1896 года на Ходынском поле, во время коронации Николая II, медицинская помощь к раненым прибыла только через четыре часа. Давка стала толчком: городу нужна собственная служба экстренной помощи.
Впрочем, идея была не совсем новой. Ещё в XVII веке боярин Фёдор Ртищев, приближённый царя Алексея Михайловича, строил на личные средства «дома помощи» — прообраз приютов для раненых. А в 1793 году французский хирург Доминик Ларрей придумал «летучие амбулансы» — повозки, запряжённые лошадьми, которые следовали за армией Наполеона и подбирали раненых прямо на поле боя. Ларрея до сих пор называют «отцом скорой помощи».
Первая в Российской империи станция скорой помощи появилась не в Москве и не в Петербурге — а в Варшаве, в 1897 году. Москва была второй.
28 апреля 1898 года при Сущёвском и Сретенском полицейских участках открылись первые две станции. Бригада — врач, фельдшер, санитар. За первые два месяца выехали на 82 вызова. А 13 июня случился первый крупный выезд: на Иерусалимском проезде обрушилась строящаяся стена, пострадали девять человек. Годом позже, в марте 1899-го, хирург Николай Вельяминов открыл пять станций в Петербурге — под патронажем императрицы Марии Фёдоровны, с двумя пароконными экипажами на каждой.
От карет до реанимобилей
Настоящие конные кареты продержались недолго. В 1907 году на автосалоне в Петербурге фабрика Фрезе показала санитарный автомобиль на шасси Renault — первую попытку пересадить скорую на мотор. К 1912-му Москва получила первый санитарный автомобиль, оборудованный по проекту доктора Поморцева.
Но главные перемены связаны с именем Александра Пучкова. В 1923 году он возглавил станцию при Шереметевской больнице — сейчас это НИИ скорой помощи имени Склифосовского — и за три десятилетия выстроил систему, которую скопировала вся страна. Именно Пучков в 1926 году открыл первый в мире дежурный пункт неотложной помощи на дому: до этого скорая выезжала только к пострадавшим на улицах.
Пучков добился, чтобы уксусную эссенцию в СССР разливали в треугольные бутылки — чтобы люди не путали их с напитками в темноте. Он же настоял на металлических гребёнках на эскалаторах и автоматических дверях в трамваях.
В шестидесятых появились специализированные бригады: противошоковая, токсикологическая, инфарктная, педиатрическая. Тогда же привычный четырёхзначный номер 2136 сменился на «03» — короткий, который можно набрать в темноте. Сегодня работают и «03», и «103», и единый «112», а современный реанимобиль класса C — это мобильное отделение интенсивной терапии: аппарат искусственной вентиляции лёгких, дефибриллятор, монитор, вакуумный матрас.
28 апреля — профессиональный праздник
День работника скорой медицинской помощи учредили в 2020 году — в разгар пандемии. Дату выбрали по тем самым первым московским каретам 1898 года. Сегодня в стране около трёх тысяч станций и больше ста тысяч медиков на линии. Московская скорая — крупнейшая в Восточной Европе: до двенадцати тысяч выездов в день, а на ДТП бригады приезжают в среднем за восемь минут — быстрее, чем в Лондоне и Берлине.
Праздник отмечают наградами, грамотами и памятными подарками. Но большинство медиков встречают 28 апреля так же, как любой другой день — на смене.
Если хотите поздравить врача скорой, хороший подарок — термокружка с гравировкой или качественный термос. Люди, у которых перерыв на чай случается между вызовами, умеют ценить горячий кофе.
Конных карет давно нет. Но слово «карета» осталось — так до сих пор говорят, вызывая скорую. Сто двадцать восемь лет прошло, а привычка держится. Видимо, кареты Кузнецовой оказались действительно хороши.