*Юмористическая новелла-детектив из цикла "Семь расследований Базилевса"*
*Посвящается всем, кто хоть раз строил воздушные замки и получил по голове бетонной плитой*
все рассказы о Василии https://dzen.ru/suite/cca03289-26ee-4995-9850-bb19485be7d3?share_to=link
---
#### Глава первая,
*в которой Василий узнаёт, что даже у небоскрёбов бывает несварение желудка*
В то утро Василий проснулся от странного гула. Гул доносился из-под земли, из стен, из самой Москвы. Так гудят только очень большие стройки — или очень голодные домовые.
— Опять, — простонал Василий, нащупывая ногами тапки.
На пороге уже стояла Ворона. Не одна. Рядом с ней переминался с ноги на ногу домовой с очень странным лицом. Лицо у него было зелёное.
— Это что за кислый помидор? — спросил Василий.
— Это домовой с Пресни, — каркнула Ворона. — У них там беда.
— Какая?
— Небоскрёб растёт.
Василий почесал бороду.
— Поздравляю. Пусть растёт здоровым.
— Не вверх растёт, — прошептал домовой, и глаза его стали круглыми, как пятаки. — Вниз.
— В смысле — вниз? Фундамент роют?
— В смысле — в ад, — сказал домовой и зарыдал.
Василий вздохнул. Он знал: если домовые рыдают, значит, дело не ограничится парой кружек чая.
— Рассказывай, — скомандовал он, наливая себе из самовара.
Домовой рассказал. На Пресне, в самом сердце Москва-Сити, строится новый элитный комплекс "Вавилон-Тауэр". Стройка идёт рекордными темпами. Рабочие — узбеки, таджики, молдаване — пашут в три смены. Но что-то не так. Люди падают с высоты, попадают под краны, исчезают в бетономешалках. Официально — несчастные случаи. А по ночам из котлована доносятся звуки...
— Какие звуки? — насторожился Василий.
— Смешение языков, — сказал домовой. — Как будто все говорят сразу, и никто никого не понимает.
Василий замер с чашкой у рта.
— Ты хочешь сказать...
— Да, — кивнул домовой. — Это они. Те самые. Из Вавилона.
Ворона присвистнула (насколько ворона вообще способна свистеть).
— Ну, страж, — сказала она. — Похоже, ты снова в игре.
---
#### Глава вторая,
*в которой наш герой становится гастарбайтером и познаёт тяготы интернациональной стройки*
Внедрение на стройку "Вавилон-Тауэр" оказалось делом сложным, но выполнимым. Василий просто пришёл в бытовку, где сидел прораб, и сказал:
— Здравствуйте. Я Гафур. Из Самарканда. Работать хочу.
Прораб поднял голову. Это был старик с лицом, испещрённым морщинами, как географическая карта исчезнувших империй. На стене за ним висели таблички на всех языках мира — китайские иероглифы, арабская вязь, латиница, кириллица, даже клинопись.
— Гафур, говоришь? — переспросил старик. — А почему борода как у русского лесного духа?
— Модно, — сказал Василий. — В Самарканде сейчас все такие.
Прораб посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. Потом махнул рукой.
— Ладно, иди к бетонщикам. Там как раз руки нужны.
Так Василий стал строителем.
Первые три дня он таскал мешки с цементом, мешал раствор и делал вид, что понимает узбекский. Это было непросто, потому что узбекского он не знал, но Василий быстро понял главное правило стройки: если киваешь и говоришь "да-да, конечно", никто не пристаёт с вопросами.
На четвёртый день он заметил странность.
Рабочие вокруг него... таяли. Нет, не в прямом смысле — но силы уходили из них, как вода из дырявого ведра. Молодые парни к вечеру превращались в стариков. Кто-то засыпал и не просыпался. А башня росла. Росла так быстро, что, казалось, её этажи прибавлялись сами собой, без кранов и бетона.
— Что это? — спросил Василий у пожилого узбека по имени Рустам.
— Это башня, — ответил Рустам шёпотом. — Она жрёт. Жрёт нашу жизнь. Каждый этаж — чья-то душа.
— А почему вы не уйдёте?
— А куда? — усмехнулся Рустам. — Паспорта у прораба. Деньги обещают большие. А не будешь работать — сдаст в милицию. Или ещё хуже.
— Что хуже?
— В бетон зальёт, — сказал Рустам и перекрестился. Хотя был мусульманином.
Василий решил, что хватит наблюдений. Пора действовать.
---
#### Глава третья,
*в которой наш герой поднимается наверх, а мог бы и не подниматься*
Ночью Василий пробрался на верхотуру недостроенной башни. Триста метров над землёй. Ветер свистит так, что уши закладывает. Москва внизу светится огнями, как карта сокровищ.
На самом верху, у строительного крана, стояли двое.
Бригадир и прораб.
Бригадир был молодой, но какой-то... старый. С глазами, видевшими слишком много веков. Прораб был тот самый старик с табличками.
— Я знал, что ты придёшь, — сказал прораб, не оборачиваясь. — Собачий дух. Страж Москвы.
— Откуда знал?
— А мы всех стражей знаем, — усмехнулся бригадир. — У нас табличка есть. На санскрите. "Осторожно, оборотни".
— Остроумно, — кивнул Василий. — А теперь объясните, что вы тут творите.
— Строим, — пожал плечами прораб. — Как и всегда. Триста поколений строим.
— Башню?
— Башню. Вавилонскую. Недостроенную. Мы — потомки тех самых строителей. Нас Бог наказал — смешал языки, разбросал по земле. Но мы не сдались. Мы строим. В каждом городе, в каждой эпохе. Строим, строим, строим. Надеемся, что однажды достроим и Он нас простит.
— А рабочие?
— Расходный материал, — равнодушно сказал бригадир. — Их жизни — наш цемент. Их души — наши этажи. Чем выше башня, тем ближе мы к Нему.
— К Богу?
— К небу. К прощению. К покою.
Василий посмотрел на них. На двух бессмертных маньяков, которые три тысячи лет строят одну и ту же башню, убивая ради этого миллионы людей.
— Слушайте, — сказал он. — А вы не пробовали просто... ну, не знаю... с Ним поговорить? Извиниться? Объяснить, что больше не будете?
— Мы пытались, — вздохнул прораб. — Он не отвечает.
— Может, потому что вы на стройке всё время?
Прораб задумался.
— А что, так можно?
— Ну, — Василий развёл руками, — вы бы хоть выходные взяли. В церковь сходили. Свечку поставили. В конце концов, может, Он не против небоскрёбов, а против того, что вы людей в бетон замешиваете?
Бригадир посмотрел на прораба. Прораб — на бригадира.
— Он дело говорит, — сказал бригадир.
— Он пёс, — напомнил прораб.
— Но дело говорит.
Тут Василий решил, что пора брать инициативу.
— Короче, так, — сказал он. — Стройку сворачиваете. Рабочих отпускаете с паспортами и зарплатой. Башню... ну, башню оставим. Москве пригодится. Только высоту уменьшим.
— Как уменьшим? — удивился прораб.
— А вот так.
И Василий прыгнул.
Нет, не вниз. Он прыгнул на кран. В прыжке превратившись в огромного пса. И перегрыз тросы.
Башня качнулась.
— Ты с ума сошёл! — закричал бригадир. — Она же рухнет!
— Не рухнет, — раздался спокойный голос.
Из воздуха соткался Грей. В сером плаще, с неизменным компасом в руке.
— Я соединю линии, — сказал он. — А ты, Василий, черти.
— Что чертить?
— Круг. Вокруг башни. И читай.
— Что читать?
— Что хочешь. Лишь бы от души.
Василий, всё ещё в облике пса, начал бегать вокруг башни, чертя лапами светящуюся линию. И читать. Он читал всё, что приходило в голову: "Отче наш", "Баю-баюшки-баю", инструкцию к стиральной машине, рецепт блинов с мёдом. Линия светилась всё ярче.
Башня перестала падать. Она начала... оседать. Медленно, величественно, как старый дед в кресло.
Когда пыль рассеялась, "Вавилон-Тауэр" был на двадцать этажей ниже проектной высоты. Зато он стоял прочно. И больше не жрал души.
Бригадир и прораб стояли на земле, ошеломлённые.
— Ничего себе, — сказал бригадир.
— Ты это видел? — спросил прораб.
— Видел.
— А что теперь делать?
Из тени вышел Грей.
— Теперь вы свободны, — сказал он. — Проклятие снято. Можете идти.
— Куда?
— Куда хотите. В конце концов, мир большой. А вы три тысячи лет только строили. Может, пора посмотреть?
Бригадир и прораб переглянулись.
— А в Дубае, говорят, строят самую высокую башню в мире, — задумчиво сказал бригадир.
— Ой, не начинай, — простонал прораб.
Но в глазах у обоих загорелся знакомый огонёк.
Василий, уже снова человек, подошёл к ним.
— Только обещайте, — сказал он. — Что будете платить рабочим. И кормить их. И в бетон никого ну замешивать.
— А что вместо человечины?
— Ну, не знаю. Песка что ли мало?
Бригадир пожал плечами.
— Ладно, попробуем.
Они пожали друг другу руки и разошлись. Бригадир и прораб — в сторону Шереметьево, рейс до Дубая. Василий — в сторону дома, где ждали блины и Ворона с отчётом.
---
#### Глава четвёртая,
*которая случилась через неделю и оказалась самой высокой*
Василий сидел на скамейке в сквере у Москва-Сити и смотрел на "Вавилон-Тауэр". Башня стояла, красивая, сверкающая огнями. В ней уже продавались квартиры. Очень дорогие.
— Ну что, — спросила Ворона, приземляясь рядом. — Доволен?
— Ага, — кивнул Василий. — Двадцать этажей срезал, а вид всё равно отличный.
— А те двое? Улетели?
— В Дубай. Будут там башню строить. Самую высокую в мире.
— И что, не будут людей в бетон мешать?
— Обещали попробовать.
Ворона хмыкнула.
— А ты веришь?
— Ну, — задумался Василий, — три тысячи лет — это большой срок. Может, поумнели. А может, и нет. Но это уже не наша забота.
— А чья?
— Дубайская, — усмехнулся Василий.
Он достал из кармана блин, завернутый в салфетку, откусил половину, вторую протянул Вороне.
— Держи. За труды.
Ворона взяла блин, подержала в клюве, проглотила.
— С мёдом?
— С мёдом.
— Хороший ты пёс, Базилевс.
— Я просто московский, — ответил Василий.
Они сидели и смотрели на закат, который отражался в стеклянных стенах башни. Сорок этажей. И ни одного проклятия.
Ворона вдруг замерла.
— Слушай, — сказала она. — А если они в Дубае всё-таки начнут людей в бетон мешать? Там же тоже свой страж есть?
— Есть, — кивнул Василий. — Верблюд.
— Верблюд?
— Ну, или кто там у них. Я в арабской мифологии не силён.
— А если не справится?
Василий вздохнул.
— Тогда, Ворона, придётся нам с тобой в командировку лететь.
— В Дубай?
— В Дубай.
Ворона задумалась.
— А там блины есть?
— Там всё есть. Деньги только нужны.
— А деньги?
— А деньги, — философски заметил Василий, — это такая же ерунда, как и всё остальное. Главное, чтобы мёд был.
Они помолчали.
— Ладно, — сказала Ворона. — До Дубая ещё дожить надо. А пока — пошли чай пить.
— Пошли.
И они пошли.
А "Вавилон-Тауэр" осталась стоять. Сорок этажей. Красивая. Без проклятий. И только по ночам, если очень прислушаться, можно было услышать, как где-то высоко-высоко ветер напевает что-то на древнем, забытом языке.
Может, это Бог смеялся.
А может, просто строители Вавилона пересчитывали этажи и радовались, что наконец-то остановились.
---
**КОНЕЦ**
*P.S. Автор выражает благодарность всем строителям Москва-Сити — живым, здоровым и не замурованным в бетон. Отдельное спасибо Грею за своевременное появление и чувство меры.*
*P.P.S. Если вы когда-нибудь поедете в Дубай и увидите там двух странных стариков, которые строят самую высокую башню в мире — передайте им привет от московского пса. И скажите, что мёд лучше бетона.*
*P.P.P.S. Ворона осталась в Москве. В Дубае слишком жарко для чёрных перьев.*