Александр Трофимов. Восхождение на Афон
«Надо умерять пост, чтобы он по силам был, по состоянию здоровья».
«Всех люби и никого не осуждай, и всем прощай,
не унывай, не падай духом, за все благодари Господа».
(Из наставлений схиархидиакона Илариона (ДЗЮБАНИНА)
- ... так же Вы были на Афоне. На Афоне Вас тоже благословили на писательский труд.
-Да, да, на Афоне. На Афоне у меня был вообще случай юмористический. Я познакомился с отцом Иларионом Дзубаниным. Это великий старец нашего времени, особенный. Он сам Харьковский, и на Украине его знали очень хорошо и многие почитали. Когда приехали в монастырь, заходим мы с отцом Валерием, будущим старцем моим, схиигуменом Варнавой (Ларичевым), к Пантелеимону, храму Пантелеимона, там монахи сгрудились перед началом службы.
Среди них стоит как раз о. Иларион. Его я в первый раз вижу, и он меня в первый раз видит. И вдруг громко-громко на весь храм говорит, «О, писатель приехал!» Про подвижников пишет. А смотрите, какое брюхо отрастил. Ну, я не знаю, куда деваться.
Надо жить как подвижник, а не только писать о них. Вот то, чем он меня встретил. А потом мы с ним подружились, и у него с глазами было плохо. Он ходил с мешком, такой, типа рюкзака, и в нем записки со всей России. Ему присылали записки, с просьбой помолиться. Он плохо видит. И он меня просил, когда мы на службу приходили, он держал свечку, стоял, а я сидел... Он говорит, сиди, сиди. В стасидии я сижу и читаю ему записку. Он вынимает пачку, я читаю во время службы, вот таким образом молимся. Ну и как раз одно из самых больших откровений в моей жизни как раз было связано с этим старцем.
Он однажды мне сказал, что сегодня ночью перед службой, там ночные службы на Афоне, ты ко мне в келью приди, у нас будет серьезный разговор. И в этом разговоре он мне сказал, что Господь тебя прислал, чтобы мы встретились. Он меня предупредил, что приедет писатель и должен с ним поговорить и рассказать ему то, что он должен знать и помогать людям и просвещать их. И вот у меня с ним была ночная беседа, потрясающая совершенно, которая многое на место поставила. А потом мы с ним общались. Я 7 лет ездил подряд, 7 лет на Афон, а потом он уже приехал, вернулся в Россию. По-моему, сестра его умерла, похоронил, а назад его не пустили просто. Ему визу не дали. Я спрашивал, почему его не... Наши — это или греки? Все молчат на эту тему.
Потом о. Иларион был в Киево-Печерской лавре. Я последний раз с ним встретился в лавре уже. Когда мы с Афоном возвращались, я захожу в подземный храм на службу и вижу отец Иларион. Мы с ним обнялись. Это была последняя встреча. Я о нем книгу написал об отце Иларионе. Но вот этот рассказ еще впереди. Я должен обязательно поведать об этом людям. Я об этом рассказываю.
Он так начал беседу нашу, я вспомнил, первые его слова были такие, что Господь в течение тысячелетий готовил человечество к своему приходу, чтобы спасение пришло на землю. И настал момент, Он пришел в мир этот, и дальше батюшка рассказал о беседе с самарянкой Господа. И он сказал, когда во время беседы с самарянкой, он сказал эту знаменательную фразу, что «жатвы много, а делатели мало. Молите Господа, чтобы вышел делатель на жатву свою».
Книга От Фавора до Голгофы. От Голгофы до Пасхи