Об этом портрете Н.В. Гоголя работы Фёдора Моллера С.Т. Аксаков ещё
при жизни Гоголя сказал: «Таким бывает Гоголь в счастливые минуты
творчества».
1 апреля, день смеха, это и день рождения
Николая Васильевича Гоголя (1809—1852), с его видимым миру смехом и
невидимыми миру слезами. О Гоголе я уже писал подробно
не стану повторяться, но добавлю кое-что ещё.
Да, Николай Васильевич — наш современник. Почему? По многим причинам... Например: год назад, в
апреле 2025 года, автор этих строк почти случайно проходил мимо одного
ныне музейного дома, где когда-то останавливался и гостил Николай
Васильевич. Две сотрудницы что-то делали с цветочными клумбами возле
фасада здания и до моих ушей поневоле долетел их оживлённый разговор. А
речь шла о том, что вода в этом доме (вероятно, в батареях) оказалась,
как крутой кипяток. Но самым замечательным было объяснение этого факта:
— Мы Гоголя поместили в холодную комнату, а он любит потеплее. Вот он и сделал, как ему нравится... :)
Вот так-то. Николай Васильевич даже температуру в доме, где когда-то
гостил, до сих пор регулирует по своему усмотрению... Вот в какие
пустяки и мелочи вникает! :) Хотя в гоголевском мире пустяков и мелочей,
если на то пошло, и вовсе не бывает.
1950-е. Константин Елисеев (1890—1968). «П.И. Чичиков: — Разрешите
заглянуть в ваш роман, почтеннейший! Я очень интересуюсь нежизненными персонажами!»
Если же говорить серьёзно, то реализм Гоголя
гораздо глубже, полнее, многоцветнее и ближе к реальной жизни, нежели
«реализм» тех, кто унаследовал от него русскую словесность, за вычетом,
может быть, Михаила Булгакова. Для них существовал серый мирок
неподвижных и неизменных вещей и предметов, где всяк сверчок знал свой
шесток. Этот мир, по горестному недоразумению, казался им «реальным».
Хотя это злостный вымысел. Ведь это мир, где Акакий Акакиевич никогда не
станет сдёргивать с людей шинели, и навсегда останется несчастным
титулярным советником, безнаказанно обсыпанным бумажками... И капитан
Копейкин не пойдёт разбойничать в лес... такого там не бывает-с. В
общем, это исчерпывающая характеристика такого мира. Достоевский ещё
умел доставать из потаённых глубин этого фантастически скучного и
унылого мироздания свои «чёрные жемчужины», способные к превращениям,
ныряя за ними, а пришедшие за ним и того не умели. Это был путь
деградации литературы, а вовсе не подъёма. А Гоголь — может быть,
потому, что начинал он с малороссийской чертовщины — за этим совершенно
иллюзорным неподвижным и потому нереальным миром прозревал мир
настоящий, живой, полный дьявольских чудес и нечистой силы, где ничего
статичного нет вообще — не бывает-с, а всё превращается во всё. Где
безобиднейший из чиновников Акакий Акакиевич свободно обращается в
страшного усатого грабителя, и обратно...
Весь ХХ век у нас
прошёл в таких превращениях туда и обратно, и кто-то верно заметил, что
все гоголевские персонажи — Плюшкины, Собакевичи, Ноздрёвы, Маниловы,
Коробочки, Селифаны, Петрушки... никуда не делись, они лишь
преобразились самым неожиданным образом и продолжали занимать собой всю
сцену. Весь ХХ век прошёл для нас под грозный, а порой и страшноватый
шелест страниц гоголевской поэмы, надо лишь это увидеть...
Ну вот, например, только один-единственный из множества гоголевских мемов, проследим его путь в советской карикатуре ХХ века.
1955. Юрий Черепанов (1922—2016). «Почти по Гоголю: – А поворотись-ка, сын! Экий ты смешной какой!»
Здесь перед «батькой» стоит, между прочим, типичнейший стиляга 1950-х: с
цветастым галстуком, в узких брюках-дудочках, в ярких носках, «сшитых из
кусочков американского флага» (по фельетону Дмитрия Беляева-1949) и
ботинках на толстенной белой подошве — «манной каше».
1964. Виталий Горяев (1910–1982). «— А поворотись-ка, дочка!..»
Дочка красуется в мини-юбочке, старушка-мать стыдливо закрыла лицо рукой от
такого неслыханного срама, а батька критически и деловито оглядывает
фигуру дочери с ремешком в руке... :) Ох, и влетит сейчас бесстыжей
дочке... :(
А это уже 1970-е годы, и молодёжная мода тех лет, все
символы свободы, налицо: и длинные волосы до плеч, и хемингуэевские
трубка с бородой, ну и, конечно, модные импортные джинсы. А ещё
бардовская гитара и... босой. Хиппи, дитя цветов?!..
1974. Владимир Меньшиков (1933–1994). «– А поворотись-ка, сын! Экий ты смешной!..»
Стихи:
Сын сколько надо в школе отучился,
Но, надо думать, думать отучился.
И кто его оглядывает в облике Тараса Бульбы? Уж не тот ли, кто поколением
раньше в стиляжном прикиде являлся отцу двумя карикатурами выше?..
А это последняя картинка в этом ряду, 1980-е, на дворе уже канун
перестройки. Приметы свободолюбия всё те же: длинные волосы, борода и
джинсовая одежда заокеанских фасонов с перечислением всех брендовых
марок: Lee, Levis, Wrangler...
1984. Анатолий Елисеев (1930 г.р.). «Тарас Бульба: – А поворотись-ка, сын! Экой ты смешной какой!»
Но всё это вовсе не так только смешно и безобидно, как может показаться.
Ведь самые суровые и жестокие страницы истории ХХ века – они... тоже по
Гоголю. Например, Бабий Яр 1941-го. Да-да! Сравним это со сценой
еврейского погрома в том же гоголевском «Тарасе Бульбе»: нет ли
кое-какого сходства? Конечно, я вовсе не хочу задеть бесподобного
гоголевского Тараса, уподобляя его нацистам, но... Или, например,
ежовщина. Думаете, она не по Гоголю шла, а как-то иначе? Хм...
Вот, кстати, карикатура, которую я недавно приводил, она как раз о ежовщине, и
пользуется для её объяснения гоголевскими образами...
1939. Аминадав Каневский. Собакевич пишет заявление на Н.В. Гоголя:
«Сообщаю, что Гоголь-Яновский Николай Васильевич помещик. Владея
десятками тысяч душ (мёртвых). Он же убийца без ножа зарезал
Городничего, Судью, Губернатора и меня, и украл у Акакия Акакиевича
шинель»
С праздником всех! :)