Последнее, судя по тону, должно было вывести меня и отбить аппетит, но я был слишком измотан, чтобы реагировать на колкости.
– Ты же сказал, они кидаются на ослабленные миры, где почти некому сопротивляться, – напомнил я, сделав большой глоток.
– А что, там есть кому сопротивляться?
"Ага, так я и сказал, – подумал я, не переставая жевать. – Скотина какая, выпытывает данные. Хрен тебе."
Но слова предателя всё же заставили задуматься. Хорошо, что темнота не позволяла ему видеть выражение лица. Я невольно вспомнил мрачного Стилла, недовольных техников и всю суету по укреплению опорников.
Гарнизон остался почти без половины солдат и нескольких единиц техники. С одной стороны, капитан Стальнов готовился к отражению возможной атаки переработки. С другой, оказался втянут в местные разборки в лагере беженцев. А теперь ещё и с третьей был атакован глистами.
Измотанные нервы вновь болезненно натянулись. Мерзкая тревога за друзей подкралась к сердцу и начала медленно сковывать кишки. Как же я хотел назад свой медальон, лишь бы притупить все эти противоречивые, неуместные, мешающие чувства.
"Маленькая бесчувственная скотина! – молнией прозвучал в голове голос мамы, от которого я даже на секунду перестал жевать. – Сидишь с моим убийцей и мирно беседуешь? Жратву из его рук взял? Опять только о себе думаешь! А как Гарик с Вованом и Нат там? Может, их уже тоже тащат на краулер или жрут… Или заставили показать коитус и…"
Я не сдержался и хлопнул себя по щеке, чтобы утихомирить мысли. Трэйтор тут же отпрянул, почти растворившись во тьме.
– Ты чего такой дёрганный?
– Показалось, что укусил кто-то, – буркнул я, потирая гудящую щёку. – Насекомое.
– Ещё раз так покажется – руку сломаю. Понял?
– Я и после первого раза понял, можно не повторять каждый раз.
Я выхватил остатки галет и запихал в рот все разом, в надежде, что это хоть как-то заткнёт мысли.
– В твоей тупой башке укоренилось раболепное преклонение перед кустосами… — задумчиво продолжил Трэйтор. – Должно быть, та бешеная девка наплела тебе всякого, про то, какие мы… Они, крутые. Просто защитники добра и справедливости. Рыцари без страха и упрёка.
Силуэт мерзавца тяжело вздохнул.
Я сделал большой глоток воды, смывая с языка раскисшие остатки галет. Упоминание этой расхожей фразы в устах предателя звучало странно, но я не стал перебивать.
– Кустосы – обычные люди. Только обнаглевшие от своей вседозволенности и безнаказанности. Недаром же говорят, что власть – это самый страшный наркотик. Так вот, они все отбитые наркоманы.
В голосе мужчины зазвучали знакомые нотки отвращения. Я слышал нечто подобное в интонациях Стилла, только не так явно.
– Они привыкли к власти. Жить без неё не смогут… Вот ты же знаешь, что нашёл способ, как уничтожить переработку, так?
Я пожал плечами.
Он презрительно фыркнул, не оценив мои попытки скрывать очевидное.
– Так вот к тебе вопрос тогда: почему кустосы им не воспользовались раньше?
"Потому что его у них выкрали, – мысленно ответил я. – Так, стоп. Но в мир Красных коней чертежи принёс кустос, чтобы спрятать. От кого? От своих? Что за ерунда?"
– А они не воспользовались по одной простой причине. Если переработку уничтожить – они станут нахрен никому не нужны. Ведь беды отдельных миров их не волнуют. У них нет ни малейшего желания и заинтересованности в развитии, гуманизации, если хочешь, каждого мира. Им главное, чтобы перед ними преклонялись, как перед богами. Они смотрят на людей и хотят видеть только раболепное восхищение, граничащее со страхом кары… Отсюда и подконтрольные правки. Чтоб руки самим не марать. Да и так, на будущее.
Трэйтор сипло засмеялся.
– А знаешь, что меня больше всего веселит? Что все эти глисты и прочая дрянь прикрываются ширмой противодействия той самой переработке. Будто когда-нибудь отпадёт необходимость в вербовке солдат. Или, что ещё смешнее, они обнаружат родной мир переработки и выпустят туда всю эту заразу. Сыграют по её правилам, так сказать, уничтожат несметные гарнизоны, взойдут на борт, разнесут её к чертям… Как тупо!
Мужчина продолжил тихо посмеиваться. Только смех его звучал пугающе. В нём сквозили боль и презрение.
– А ты знаешь, в каком мире тусуется переработка и через какие темпоральные тоннели туда попасть?
– Тусуется? — иронично переспросил Трэйтор. — Ты вообще ничего не уважаешь? Сооружение, древнее как мироздание, именно что тусуется, обвешавшись побрякушками…
- Так знаешь или нет? — прервал я его.
Фигура пожала плечами. Снова повисло молчание. Слух, привыкший к тишине, теперь ясно различал из коридора гул бушующей жаровни.
"Чёрт возьми, я в конец запутался! – захотелось обхватить голову руками и просидеть так несколько часов, размышляя над услышанным. – Кустосы – враги? Ладно, власть – наркотик, я верю. Но многое не сходится. Нат отзывалась о них как об отчаянных бойцах, наставниках, искренне порывающихся остановить переработку. А вот Стилл действительно сильно недолюбливал, называя бесполезными старшими. Впрочем, он вообще мужик странный, как и Трэйтор. Словно две стороны одной медали. Но даже он выделял какого-то кустоса, как же его… Азира? Чёрт, ну и что мне со всем этим делать?".
– Ладно, пошли, хватит сидеть.
Мужчина поднялся и, поправив одежду, осторожно двинулся в сторону перекошенной двери.
– Значит так, ступай осторожно, постарайся не шуметь.
– А где мы вообще? Ты знаешь, что это за место? Я имею в виду за пределами склада?
– Примерно догадываюсь, и мне это не нравится…
Я вынырнул из своих мыслей. Что-то изменилось в голосе предателя. Тусклого света с трудом хватало на то, чтобы различать контуры его фигуры, кажется, он стал более серьёзным и… откровенным? В голосе, хоть по-прежнему и сквозили пренебрежение и издёвка, всё проступало что-то незримое, словно он действительно хотел о чём-то рассказать.
"Может, это тьма так действует? – подумал я. – Тоже, какой-нибудь супер эксперимент под кодовым названием "доверительный мрак"? Хотя нет, я этой сволочи ничего же так и не рассказал. Хотя, он и так догадывается…"
Я поставил пустую банку на лавку и, растерев лицо руками, поднялся и шагнул следом.
– А вот это мне особенно не нравится…
Трэйтор стал говорить тише, протиснувшись мимо толстенной, перекошенной двери с вентилем.
– Почему? – тупо спросил я.
– Крепления вырваны… – отозвался он, ощупывая стык стены и косяка.
– И кто это сделал?
– Понятия не имею. Но будем надеяться, он, или оно, или они, давно сдохли от старости…
– Чего?
– Ты действительно тупой или талантливо прикидываешься? Центральный шлюз никто не открыл, на складе всё сожрано, панели доступа не чистили хрен знает сколько времени, освещение вырублено, к нам никто не пришёл – сразу видно, все здесь, просто мы не во время. На сончас попали, видимо.
– Ладно, ладно, – успокаивающе отозвался я, подумав, что не стоит раздражать подлеца, когда он начал делиться информацией.
Вот только уверенности его слова мне не прибавили.
Я перешагнул высокий порог следом за ним и попытался оглядеться. Бесполезно. Всё та же непроглядная тьма, и только цепочка тусклых ламп убегала вперёд, растворяясь в черноте.
– Пошли, надо понять, что это за место.
– А что потом?
– Выяснить, почему нет света, и включить его… – шёпотом отозвался мужчина. – Судя по тому, что я успел с улицы разглядеть, все жаропрочные створки закрыты. Это хорошо, значит, какое-то время работали штатно. Плохо, что никакого естественного освещения нет. Следуй за мной и не отставай. Если потеряешься во тьме – твои проблемы. Я тебе не мама, за ручку держать не буду…
"Сука! – завопил внутренний голос. – Он издевается! Режет словами, словно ножом… Я убью тебя, гад! Не знаю как, но точно сделаю это…"
С трудом не поддаваясь бесполезному гневу, я постарался переключить внимание на ощущения, потому что от зрения практически не было пользы. Чем сильнее я вглядывался, тем больше расплывались контуры блёклых ламп. Я внезапно вспомнил, на что похоже это свечение.
Однажды в нашем родном Челябинске Гарик откуда-то притащил две палочки ХИС, прямо как в американских фильмах про Рэмбо и прочий спецназ. Только тонких. Мы дождались вечера и, быстро их активировав, дурачились как дети малые, махая и вычерчивая в воздухе всякие фигуры.
Вован кидал их в нас с криком "трассер-бумеранг!". Было весело. Но спустя пару часов химическая угасла, и свечения хватало только на то, чтобы обозначить контур палочки на асфальте. Вот и лампы давали такой же эффект.
Пол был шершавым. Кажется, во время побега носки то ли порвались, то ли настолько иссохли от жары, что ткань попросту лопнула, но голые пятки ощущали холодный камень. Можно было порадоваться прохладе после адской сковородки, но теперь я думал о том, чего боится Трэйтор, и кто это — "он, оно или они".
– Ты хотел рассказать про вторую функцию устройства, — чуть слышно напомнил я.
Как ни странно, предатель не стал ёрничать и отозвался сразу.
– Переработка – это устройство баланса энергии Вселенной. А мы все, живые разумные существа, порождения этой самой энергии. Она протекает через нас, обретая форму, и исчезает после смерти, но информация сохраняется… Энергия и материя в гармонии, и лишь разум может этот баланс нарушить. Извратить. Деформировать. И вот, когда для удобства понимания колебания таких энергетических возмущений достигают определённых пиков, в пространстве скапливается напряжение, и туда выдвигается переработка, чтобы его устранить. А так как она сама – энергия в материальной форме, то и действует чисто материально…
– Устраивает геноцид?
– Соображаешь…
– Бред.
– Почему?
– Если это правда, она сама, по твоей логике, должна создавать огромные возмущения.
– Нет. Переработка не испытывает злости или ненависти. Она не тешит своё зарвавшееся самолюбие. Она просто делает то, для чего создана. Без осуждения, без нравоучения. Ей чужда скорбь или боль. Чёрт, она же, как ты выразился, бездушная машина…
Я промолчал, продолжая медленно двигаться в темноте. Это было очень странно и нелепо. Коридор был достаточно большим, метров двадцать шириной, с высоким потолком. Вдоль стен различались нагромождения каких-то ящиков, кучи тряпья и множества бесформенных предметов. Именно они загораживали цепочку бледных ламп. Иногда попадались двери с массивными вентилями. точно такие же, через которые мы вышли, но они не интересовали Трэйтора. Кажется, он знал, куда именно надо, и я покорно брёл за ним.
– То устройство, схему которого ты якобы не видел, действительно способно полностью разрушить машину. Преобразовать её снова в энергию. Пустую. Без опыта. Без воспоминаний… Но способно сделать и совсем другое.
– Что именно? – не сдержался я, когда молчание затянулось.
– Способно вернуть всё, как было.
Я невольно остановился, потому что перед глазами словно вспыхнул яркий свет, настолько стремительно заработали мысли. Судя по той, хорошо скрываемой мечтательной интонации, с которой Трэйтор это произнёс, мне даже не требовалось никаких разъяснений. Здесь, в черноте, посреди адского мира, рядом с врагом, эта фраза не допускала других толкований. Кажется, я забыл дышать. Сердце пропустило удар, а потом обрушило молот на виски. Трэйтор, тем временем, всё же решил пояснить:
– Переработка лишена страстей и эмоций. Именно это позволяет ей на отдельном участке материи восстановить разрушенное. Откатить всё назад. Сбросить до заводских настроек. Перегрузка этого модуля запускает цепную реакцию — и чудовищная энергия возвращает всё в исходное положение… Вот и думай теперь, такое ли переработка зло…
– Зачем ты мне это рассказал? – дрожащим голосом прошептал я.
– Мне надо, чтобы ты об этом постоянно думал, – довольно хмыкнул Трэйтор из темноты.
Читайте бесплатно, наслаждайтесь, делитесь с друзьями — я не торговец, я писатель. Но если решите поддержать мой борьбу с прокрастинацией и пустым холодильником — милости прошу на главную страницу, там есть волшебная кнопка «Поддержать автора»!
Или купить любую книгу Энтони Саймски на ресурсе Author Today.
А я уже спешу подготовить и опубликовать следующую часть! Оставайтесь на связи.
https://author.today/u/anthony_iron1/works
Подборка "Где-то во времени. Часть первая целиком:
https://dzen.ru/suite/6f9c2eb4-9a0d-4a0d-bd8b-a59dfc56b8cd