Глава 9: Горький мед правды (Часть 2)
Мы сидели на веранде, пили чай из простых фарфоровых кружек. Сергея (так звали отца Олега) буквально трясло от волнения. Он то и дело порывался принести еще варенья, еще печенья, будто пытался за один час компенсировать двадцать лет несъеденных вместе завтраков.
— Я ведь писал, — говорил он, глядя на стопку писем, которые Олег привез с собой. — Каждый месяц писал. Сначала из больницы, потом, когда устроился на завод. Лида... она сказала мне, что если я приближусь к дому, она заявит в милицию, что я преследую её и угрожаю ребенку. У неё были связи, я знал, что она это сделает. Она угрожала, что лишит меня родительских прав официально, через суд, и я никогда тебя не увижу. Я испугался за тебя, Олег. Думал, если исчезну, она успокоится и даст тебе нормальное детство.
Олег сжал кружку так, что побелели костяшки пальцев. — Нормальное детство? Папа, она водила меня на кладбище! Мы ставили свечи за твой упокой в церкви! Она заставила меня верить, что ты погиб как герой, чтобы я был «достоин» её идеальной картинки мира.
Сергей закрыл лицо руками. — Прости меня, сын. Я должен был бороться сильнее. Но Лида... она как танк. Проще лечь под него, чем остановить.
Мы проговорили до самых сумерек. Сергей рассказал, что так и не женился. «Не смог, — коротко бросил он. — Вся любовь в том доме осталась, под замком у Лидии». Оказалось, что он все эти годы следил за успехами Олега через общих знакомых, знал, на ком он женился (правда, только имя), знал, где он работает.
— Я видел тебя один раз, — вдруг признался Сергей. — Три года назад. Ты выходил из офиса, такой деловой, в костюме. Я стоял через дорогу, за деревом прятался. Хотел подойти, но побоялся, что ты меня прогонишь. Что она уже так тебя настроила, что ты плюнешь мне в лицо.
Олег обнял отца. По-настоящему, крепко. — Больше не надо прятаться, пап. Теперь у нас будет всё по-другому.
Когда мы возвращались домой, Олег впервые за долгое время улыбался. Но стоило нам подойти к нашему подъезду, как идиллия рассыпалась. На скамейке у двери сидела Лидия Николаевна. Она была одета во всё черное, с театрально заплаканными глазами. Рядом с ней стоял незнакомый мужчина в строгом костюме с папкой в руках.
— Ну что, нагулялись? — голос свекрови был сухим и ядовитым. — Пока вы тут развлекались с призраками прошлого, я подготовила документы. Мужчина в костюме сделал шаг вперед. — Добрый вечер. Я адвокат Лидии Николаевны. Поскольку квартира была куплена с использованием средств моей доверительницы, а её состояние здоровья резко ухудшилось по вашей вине, мы подаем иск о расторжении договора дарения и выселении вас из жилого помещения.
Олег замер. Я почувствовала, как внутри всё похолодело. — Мама, ты в своем уме? — выдохнул Олег. — Марина на седьмом месяце! Куда ты нас выселяешь?
Лидия Николаевна медленно встала, поправляя черную вуаль. — В никуда, дорогой. Туда, откуда твоя женушка пришла. Раз ты выбрал «папочку-неудачника», иди и живи в его синих ставнях. А эта квартира — моя. И ребенок, который там родится... я сделаю всё, чтобы опека признала вас неблагополучной семьей. У меня уже есть справки о твоей «нестабильности» и её «странном поведении». Соколов подтвердит.
Она посмотрела на мой живот с такой ненавистью, что я невольно прикрыла его руками. — Война только начинается, детки, — прошептала она, проходя мимо нас. — И в этой войне пленных не будет.
В следующей главе: Битва за жилье. Мы оказываемся на грани выселения, но тетя Вера передает нам документ, который Лидия Николаевна пыталась уничтожить — завещание бабушки, согласно которому квартира принадлежит вовсе не матери Олега...