«Бег» от Булгакова.
Статья «Памяти Юрия Бутусова» разделила моих подписчиков на 2 лагеря — хулителей и хвалителей. По комментариям хулителей было больше, а по «лайкам» победили вторые. Я благодарен и тем, и другим за неравнодушие. Обидно только, что больше ругали Бутусова, чем меня. Он старался быть талантливым, а я — объективным. На нынешнюю статью меня подвиг один из комментариев: «Видела его «Бег» в Вахтанговском. Было очень громко. В антракте отправилась пить коньяк. Это как-то примирило с действительностью». Это просто прелесть! Как говорил один из джазменов: чем больше вы в антракте выпьете коньяка, тем больше во втором отделении вам понравится наша музыка. Каждый ищет в театре свое.
Драматургия Булгакова многострадальна, и «Бег» не стал исключением.
Измученный цензурой Булгаков писал «Мастера и Маргариту» «в стол», для потомков. Но «Бег»-то он мечтал увидеть на сцене. Более того, Михаил Афанасьевич принес «Бег» в Художественный театр взамен запрещенной цензурой инсценировки «Собачьего сердца», поэтому и писал в угоду партийным цензорам, порой наступая на горло собственной песне. Не преодолел. То разрешали, то запрещали условно, продолжали репетировать, опять запрещали, опять репетировали. По одной из версий причиной окончательного запрета было убийство царского генерала Якова Слащева — прототипа Романа Хлудова. Его, вернувшегося в Россию из эмиграции и вступившего в Красную Армию, застрелил курсант Лазарь Коленберг, мстя за смерть своего брата, к казни которого Слащев был причастен. Коленберга оправдали, а «Бег» запретили.
Никогда не мог понять, почему самый выдающийся театральный критик всех времен и народов Иосиф Сталин высоко ценил «Дни Турбиных» и выражал возмущение и осуждал пьесу «Бег». Вот две цитаты:
«...основное впечатление, остающееся у зрителя от этой пьесы, есть впечатление, благоприятное для большевиков: «если даже такие люди, как Турбины, вынуждены сложить оружие и покориться воле народа, признав свое дело окончательно проигранным,— значит, большевики непобедимы». Это о «Днях Турбиных».
«...проявление попытки вызвать жалость, если не симпатию, к некоторым слоям антисоветской эмигрантщины,— стало быть, попытка оправдать или полуоправдать белогвардейское дело». Это о «Беге».
Сложно спорить с великим критиком, но, по-моему, всё наоборот. В «Белой гвардии» («Дни Турбиных») симпатичных персонажей значительно больше. А в «Беге» вызывает сочувствие только вестовой Крапилин, да и то в укор Хлудову. Даже влюбленный интеллигент Голубков предает свою возлюбленную на допросе в контрразведке. Повторюсь, что Булгаков не пощадил своих персонажей в большей степени в угоду цензуре. Как мерзок Де Бризар! Какая никудышная Серафима! Какой сломленный и скомканный Хлудов! Все равно не угодил. Простите за цинизм: видно, некому было Сталину налить коньяка, чтобы примирить с действительностью. Отомстила история: через 30 лет после написания и через 4 года после смерти вождя пьеса «Бег» была впервые поставлена в Сталинградском драматическом театре.
Что касается спектакля Юрия Бутусова, то он, несомненно, сложный, мучительно затянутый, монотонный вначале, при погружении в бредовую атмосферу булгаковских «Снов о России». Но если в своем первом опыте на вахтанговской сцене — спектакле «Мера за меру» - Бутусов, прощупывая почву, все-таки навязывает театру психоделическую режиссуру, то в «Беге» он вполне в ритме вахтанговской школы, где переплетаются трагизм и экзальтированная буффонада.
Бежит не только «белая гвардия», стремительно несется вперед, назад и по кругу вся жизнь. Ломаются декорации и реквизит, меняется грим, перемещаются и расчленяются образы в истошном балагане.
Меня несколько напрягали вставки с песнями и плясками, зато как мощно вошли в контекст с происходящим изумительные стихи Иосифа Бродского. На «Бег» идут поклонники Виктора Добронравова, он кумир московской сцены. К чести артиста, Добронравов в роли Хлудова предельно корректен с партнерами, не перетягивает одеяло на самый мощный образ пьесы Булгакова, участвуя в этом «беге» на равных. Не слишком убедительным мне показался лишь Леонид Бичевин в роли доцента Голубкова, но это не его вина. Флёр Алексея Баталова из фильма Алова и Наумова пронизывает этот образ насквозь, не позволяя абстрагировать актера от персонажа. Но Бродского Бичевин читал лучше всех. Многочисленные символы, аллегории, метафоры постановки требуют осмысления, при постоянно нарастающем ритме не всегда это удается. Расслабляться нельзя. Каждый постигнутый символ зритель может считать собственным достижением.
В СССР Михаил Булгаков был полузапрещенным писателем. Даже произведения, разрешенные цензурой, не переиздавались, не экранизировались и не ставились на сцене. Одной из первых ласточек стала киноэпопея «Бег» Александра Алова и Владимира Наумова, вместившая в себя собственно пьесу, фрагменты романа «Белая гвардия» и оперного либретто «Черное море». Это был фильм-лавина, фильм-взрыв мозга. Его отобрали на Каннский кинофестиваль, и он номинировался на Золотую пальмовую ветвь. В нем все было совершенно. Умопомрачительно-масштабная операторская работа Левана Пааташвили (невозможно даже представить, как это все снималось на пленку с пятью тысячами массовки, без помощи компьютерной графики). Уникальные актерские работы: от главных ролей (Баталов, Евстигнеев, Савельева, Ульянов) до самых мелких эпизодов (Наталья Варлей, закрывающая глаза козе, чтобы та не видела трупов или Станислав Хитров в роли потешного Антуана, слуги Корзухина), а доселе никому неизвестный Владислав Дворжецкий после роли Хлудова сразу стал звездой первой величины.
Если смотреть фильм сейчас, то это еще и острая связь с современностью. Конечно, в нынешнюю эпоху глобализации, бежавшие не гибнут от голода и тифа; теперь мы называем их иноагентами, но придет время такой же острой жалости к ним, ведь Родину-то не выклянчишь, как говорил Чарнота. Видят ли они сны о России? Но есть у меня и маленькая ложка дегтя, хотя, скорее, придирка к любимому фильму. В пьесе Булгакова каждый персонаж на вес золота. Отсутствие в галерее образов гусара Де Бризара, подчиненного Чарноты, снизила его стоимость на несколько каратов. Кстати, во всех сценических воплощениях «Бега», которые я видел впоследствии, этот колоритный персонаж, как правило, стушевывался.
На краснодарской сцене «Бег» ставили дважды. В 1992 году тогда еще совсем молодой питерский режиссер Александр Синотов в качестве своей дипломной работы поставил пьесу Булгакова на камерной сцене Академического Театра Драмы.
Спектакль получился тонкий, трепетный и парадоксально интимный. Эпиграфом к нему послужила элегия Игоря Северянина:
В те времена, когда роились грёзы
В сердцах людей, прозрачны и ясны,
Как хороши, как свежи были розы
Моей любви, и славы, и весны!
Прошли лета, и всюду льются слёзы…
Нет ни страны, ни тех, кто жил в стране…
Как хороши, как свежи ныне розы
Воспоминаний о минувшем дне!
Но дни идут — уже стихают грозы.
Вернуться в дом Россия ищет троп…
Как хороши, как свежи будут розы,
Моей страной мне брошенные в гроб!
Завершение перестройки, время покаяния и прощения были созвучны происходящему на сцене. В течение десяти лет «Бег» шел с неизменными аншлагами, практически с одним и тем же актерским составом, не ветшая и не теряя актуальности. Потрясающе играл Хлудова Александр Катунов, его рефлексирующая манера, трансформация жестокости в безумие и беспомощность вызывала дрожь.
Бег от себя
Выше пределов,
Красных струя
Выжала белых,
Бег от России
Тому сродни,
Боже, спаси их
И сохрани.
Хлудов пронзителен,
Его чистоплюи
Гнули-не согнули,
Вскрикивают зрители
На последней пуле.
В Краснодарском молодежном театре «Бег» поставил Даниил Безносов.
Любимый театр, любимый режиссер. Не получилось от слова «совсем». Бывает и на старуху проруха. Всё сумбурно, расчленённо, булгаковские сны перемешаны в общую мусорную кучу. Как вам Крапилин рядом с этой кучей?
Артисты теряются в костюмах и декорациях.
Особенно жаль прекрасного актера Ивана Чирова, выбранного на роль Хлудова по принципу от противного, совершенно не подходящего по типажу. Грузный, одутловатый, потный, задыхающийся от избыточного веса и осипший от хрипа. Самое печальное, что сочувствуешь не персонажам пьесы, выброшенным за борт истории России, а их исполнителям. Не помогли приглашенные московский сценограф Дмитрий Разумов и питерский художник по свету Денис Солнцев. Они только добавили сумбура, актеры путаются в костюмах и декорациях. Кто за белых, кто за красных? Я за искусство, душа которого затерялась в нелепой атмосфере театра. Открывая очередной сезон, спектакль долго в репертуаре не продержался. И на том спасибо.
Делая такой репертуар,
Надо, чтобы нос не подточил комар,
А когда всё сыро и натужно,
Может, это вообще не нужно.
За булгаковским шедевром гнаться,
Раздвигая паутину-нить,
Надо не играть и не играться –
Жить!
В 2018 г. Сергей Женовач был назначен директором и художественным руководителем МХТ им. А. П. Чехова. «Бег» Булгакова стал первой работой режиссера на этом посту. По иронии судьбы, пьеса, написанная Михаилом Булгаковым специально для Художественного театра, была здесь впервые поставлена только через 91 год.
Этот спектакль подвергся жесткой критике и специалистов, и зрителей. Писали об отсутствии мотивации в поведении персонажей, затянутости, монохромности и монотонности, отсутствии динамики, сквозного действия, плохом звуке. Не из духа противоречия, а из любви к Женовачу, как творцу, хочу побыть его адвокатом. Тем более, что начинал он свою творческую деятельность в незапамятные времена в Краснодарском молодежном театре, когда тот был еще любительским, и начинал с Булгакова («Сын красавицы Пилы» по четырем главам «Мастера и Маргариты»). На спектакле «Бег» с первых секунд, увидев сцену под углом в 45 градусов, я понял основную идею: терзания, лишения, существование на кромке между жизнью и смертью испытывают все булгаковские персонажи. Это испытание должны выдержать актёры, играя в постоянной наклонной плоскости и ползая по ней, и зрители, которые вместо шикарных декораций и костюмов видят только столб с перекладиной, напоминающий распятие, да еще и шею выворачивают соответственно наклону.
Этот столб еще «выстрелит» в конце спектакля, обыгрывая финал. Несмотря на мрачность обстановки, всё глубоко продуманно. Ни одного лишнего лучика, ни одной лишней детали. У актёров осмысленны каждое слово, каждый жест и вздох. Впечатление полной подавленности было заложено режиссером в концепцию спектакля, и оно состоялось. Не могу не сказать, что я мучался особо, сидя на откидном сиденье без спинки. Зато видел на балконе Константина Хабенского, нынешнего руководителя МХТ, взгляд у него был проникновенный.
История России – это сон,
Кошмарный сон, переходящий в стон
О том, что было и о том, что стало,
Нельзя заснуть, чтобы начать сначала.
Бесспорно прав жестокий Женовач,
Рисуя сон, переходящий в плач.
Учебный театр Театрального института имени Бориса Щукина – младший брат театра Вахтангова. И тоже замахнулся на «Бег» Булгакова. Поступок не просто смелый, а сродни хлудовскому безумию. На протяжении всего спектакля меня не покидала мысль: рано тебе еще жениться, младший брат, женилка не выросла. Павел Любимцев – интереснейшая личность в современном культурном пространстве России: актер, режиссер, педагог, блистательный рассказчик. И «Бег» он поставил тонко, осмысленно, логически сопоставляя мизансцены, продуманно расставляя акценты. Великолепная первая сцена с рожающей мадам Барабанчиковой. Это та роль, которую примеряли на себя вовремя читки пьесы во МХАТе две народные артистки Ольга Леонардовна Книппер-Чехова и Мария Петровна Лилина ровно до тех пор, пока Барабанчиковой не оказался переодетый генерал Чарнота. Во втором акте было тоже несколько выигрышных сцен. Но исполнители… Конечно, это уже не самодеятельность, но и не профессионалы. Их невозможно оценивать, как актеров. Для студентов это развлекуха, капустник, возможность преодолеть волнение, прощупать сцену, похвастать собой, поиграться в настоящий театр. Спектакль имел резонанс, хорошие отзывы, а Сергей Беляев, исполнитель роли Романа Хлудова даже получил театральную премию «Золотой лист». Наверно, за то, что выпячивал глаза «под Дворжецкого» и говорил тонким ломающимся юношеским голосом, периодически переходя на дискант. Мне было любопытно смотреть это действо, я подмечал режиссерские удачные приемы, цветовое решение, символический задник из развевающихся белых полотнищ. От актеров, их «ужимок и прыжков» старался абстрагироваться. Порадовался вместе с ними только на поклонах.
Никогда не жалел ни времени, ни денег, потраченных на театр. И в этом случае не пожалел.
Михаил Булгаков – человек театра. Он писал для театра и мечтал увидеть свои творения на сцене. При всем уважении к великому писателю, для меня «Бег» - это прежде всего большая литература, читать пьесу – наслаждение. Смотреть? Решайте сами. При любом раскладе, лучше сначала прочитать.