103 подписчика

"УРУ-РУ-У-У!", или МЕЖКАМЕРНЫЕ СВЯЗИ

СегодняСегодня

8 мин

Фрагмент из повести “Спецблокада: откровения заключённого”

В те годы на спецблоке “третьяка” был особенный контингент. Не знаю, как сейчас, но вряд ли что-то существенно поменялось...

Фрагмент из повести “Спецблокада: откровения заключённого”

Оглавление

Продолжение.
Начало данной серии публикаций:
Продолжение следует...

Фрагмент из повести “Спецблокада: откровения заключённого”

litres.ru

Спецблокада. Откровения заключённого — Александр Игоревич | Литрес

Продолжение.

Начало данной серии публикаций:

"Здесь так интересно!"

ТЮРЕМНЫЕ И ЛАГЕРНЫЕ ИСТОРИИ23 марта

Тогда там (и только там) содержали “пыжей” (они же - “пыжики”) - приговорённых к пожизненному лишению свободы. По сути это те же “смертники”. Они сидели в двухместных камерах, но в одиночку, без сокамерников, в ожидании апелляционного суда и последующего этапирования в тюрьму соответствующего типа. Некоторых довелось мне увидеть воочию: бледные, окаменевшие лица, остекленевшие глаза… Осуждены они были за совершение особо тяжких преступлений: жестоких убийств при отягчающих…

Кроме того спецблок служил “приютом” для разного рода “знаменитостей”: государственных и политических деятелей, серийных убийц, шпионов, террористов, маньяков, лидеров преступных групп, коррупционеров-взяточников, в числе которых были и следователи, и прокуроры, и адвокаты, и даже судьи. В общем, основную массу составляли те, чьё уголовное дело вызвало или могло вызвать общественный резонанс, повышенный интерес представителей СМИ, и т.д., и т.п. Одних, получается, сухарили*, других - вымораживали**.

* то же, что и тихарили или шухерили то есть прятали, скрывали;

** вынуждали, выводили из душевного равновесия;

Остальные же обитатели спецблока либо попадали туда случайно, в качестве “статистов” - сокамерников для “интересных пассажиров” из указанной выше категории, либо в том же качестве, но отнюдь не случайно, а специально приставлены тайком “наблюдать за обстановкой” - добывать от соседа по хате нужную информацию для оперов и следаков, проще говоря - “стучать”.

Короче, на спецблоке, словно а ноевом ковчеге, каждой твари - по паре. Тем более, что хаты его и расчитаны были именно на пару…

Межкамерное общение пресекалось на корню - режим повышенной изоляции соблюдался жёстко.

На прогулки - один час в день - выводили покамерно, с интервалами расстояния и времени, исключающими какое-либо общение между арестованными. Прогулочные дворики заполняли через один: двое из одной камеры - пустой дворик, двое из другой камеры - пустой дворик, и так далее. Между двориками - массивные, высокие и толстые стены, сверху решётка и сетка-рабица, как говорится, небо в клеточку. И над всем этим - подобие крепостной стены с будкой-бастиончиком. По стене прохаживался часовой и бдительно следил за соблюдением режимных требований и поведением арестантов.

Всё равно ухитрялись мульки* и бандячки** с насущкой во двориках прятать, а если удачный дворик попадётся - то и перебрасывать в соседние.

* то же, что малявы - короткие записочки к конкретному человеку или к арестантам в целом с какой-либо важной информацией или просьбой, нуждой;

** иначе - бандик, бандяк - свёртки, пакетики, обычно компактные и герметичные, начинённые “насущным” (чаем, сигаретами, конфетами), а также малявами и т.д.;

Ну и, конечно же, чего проще, перекрикивались между двориками. На это обычно следовала реакция часового в виде замечаний и окриков. Однако, они далеко не всегда действовали. И не на всех. А что он мог поделать, например с “пыжом", который обречён сидеть до конца своих дней? Тогда часовой просто включал на полную мощность динамики радио, заглушая тем самым так называемое межлокальное общение. Зэкам оставалось лишь замолкнуть.

То же средство практиковалось при попытках арестантов пообщаться криком из камер через коридор - продол. Около камерных дверей-тормозов на продоле также были установлены радиоточки. Продольному достаточно было без лишней перебранки повернуть колёсико громкости около нужных хат, и задача по обеспечению изоляции выполнена!

Однако изобретательные зэки налаживали общение по "мокрой” (через канализационный трубопровод) и по “громкой” (через форточки окон или вентиляцию).

Из тонких полосок разорванных простыней, распущенных вязаных мочалок или носок, толстых нитей, вытянутых из байковых одеял и т.д. свивались и скручивались тонкие, но прочные “канатики”. Точнее было бы сказать - ссучивались, но это слово в тюрьме имеет второе, нелицеприятное значение, и лучше его лишний раз не произносить. К канатикам с одного конца привязывали “ёжиков” - хлебные шарики, утыканные спичками.

Эта оснастка называлась "удочкой". Свободный её конец привязывали к чему-нибудь, например, к смывному бачку унитаза, чтобы не упустить, а второй, с ёжиком, смывали в унитаз. В это время сидельцы из соседней или верхней камеры проделывали то же самое.

“Ёжиков”, кстати, мастерили, в основном, первоходы - новички, склонные к специфической тюремной романтике. Более опытные, не заморачиваясь, просто привязывали полиэтиленовый пакет или тряпку.

Согласованность действий достигалось посредством “мокрой” связи через гофрированную трубку, снятую со сливного сифона умывальника. Её называли по разному: гофра, телефонная трубка и т.п.. Через неё переговаривались и слушали. Замкнутая система трубопровода давала неплохое качество связи. Наиболее брезгливые общались через сточное отверстие умывальника-раковины, но качество при этом было существенно хуже.

После того, как канатики “удочек” попали в трубопровод, непрерывным смыванием воды из смывного бачка рано или поздно удавалось скрутить или зацепить “ёжиками” обе удочки в трубе-стояке. Далее оставалось только вытянуть канатики в одну из хат, ближайшую, крепко связать между собой, а концы нити надежно припрятать где-нибудь по бокам унитаза.

Ещё лучше, если сливные трубы - пластиковые с большой “гофрой”: достаточно было снять её и закрепить конец “канатика” на стыках.

Вся эта конструкция носит название “мокрой дороги” или “мокрой трассы”. К канатику можно было привязать “коня”*, крикнуть в “гофру” - “мокрый телефон”: “У-ру-ру-у-у!”, и “дорога” приводилась в движение.

* бандяк с “насущкой”; иногда “конём” называют сами канатики или отдельный участок “дороги”;

"Уруру" - это такой общепринятый условный сигнал для вызова на общение “по мокрой”. Навроде позывного пароля.

“Коня” начиняли не только традиционной “насущкой”. Передавали всё, что лезло в трубу: предметы одежды, пачки сигарет, продукты вплоть до колбасы. И не брезговали же! Мотивы у всех разные: нужда, тяга к тюремной романтике, желание приобщиться к субкультурным таинствам - это пересиливало чувство отвращения.

По “громкой связи” через вентиляцию, если она связывала камеры, а не выходила на продол, или через форточки окон, общаться было сложнее, поскольку лабиринты вентиляционных каналов не доносили полноценно человеческую речь, а оконные проёмы изнутри были закрыты решёткой-отсекателем*, и до форточки, учитывая толщину стен, было далековато.

* распашная запираемая решётка;

Но “дорогу” налаживали и здесь. Она называлась “воздушной” или “по воздуху”. Только “удочки” были иначе устроены: клейстером из вымоченного и отжатого хлеба, пропитывали газетные листы и, аккуратно наложив их друг на друга, скатывали в тонкую плотную трубочку нужной длины, чтобы она из камеры через отсекатель, форточку и наружную решётку могла выходить концом из здания. Эту трубочку сушили, получая такую палочку, вроде удилища: тонкую, но крепкую тросточку. К ней привязывали нитку с “ежом” - а далее дело техники.

На пути этих изобретений стояла мусорская техническая мысль: форточку и в целом окно дополнительно обтягивали мелкоячеистой сеткой, “гофры” унитазов и умывальников склеивали на стыках, замазывали крепким цементным раствором или вообще замуровывали в бетон, заменяли на чугунные.

Бывало и куда более интересное. Например, выведут режимники арестантов по-тихому из хаты на продол, якобы для осмотра камеры, а сами “по мокрой” через гофру: “У-ру-ру!”. Коротко пообщаются с “соседями”, не подозревающими подвоха, и пойдет “мокрая трасса” в движение, тайное станет явным и завершит свое существование, а “конь-бандяк” ускачет в мусорской карман вместе с малявами и гревами (подогревом, подгоном, то есть комплектом насущки). И досадуй потом, зэк, на свое ротозейство.

Ну и, конечно, все эти ухищрения выявлялись и уничтожались во время шмонов.

Такая “движуха” практиковалась на других этажах “третьяка” - со второго по четвёртый. На спецблоке всё усложнялось из-за наличия камер видеонаблюдения. Туалетных кабинок не было - спрятаться негде. Приходилось “творить” незаметно, всячески конспирироваться, стараясь не попасть в поле зрения объектива видеокамеры и постоянно прислушиваясь к шагам на продоле.

В моей камере видеонаблюдения не было, но в глазок то и дело заглядывал инспектор. Кроме того хаты, расположенные этажами выше, обычно пустовали, а соседняя временно служила складом матрасов, постельного белья и разного тряпья. Вобщем, и с межкамерным общением мне тогда не повезло…

Вот он, режим спецблокады…