Жил-был художник один.
Очень талантливый, говорят. Он мог создавать потрясающие картины, наполненные светом и радостью
Но для вдохновения ему требовались эмоции.
А художник в последнее время загрустил. Ему хотелось чуда, волшебства, а вот в волшебство то он как раз и не верил.
И вот однажды…
Всё ведь случается однажды, правда?
Так вот однажды художник взял палатку, чайник и пару бутербродов, и отправился ночью в лес. А ночь как раз была купальская.
Художник слышал, как где-то вдалеке смеются молодые люди. Но к ним идти ему не хотелось. Он знал, что в эту ночь все ищут цветок папоротника, но художник точно знал, что папоротник цвести не может.
Поэтому художник поставил палатку на берегу ручья, развёл костёр, принёс в небольшом ведёрке воды и вскипятил чайник.
А потом просто попивал чай, смотрел на огонь и думал.
А в это время….
А в это время по углям бегала саламандра. Она плясала в языках племени, танцевала, радовалась… Но вот только саламандра прекрасно знала, что когда костёр догорит, и угли погаснут, и она тоже умрёт.
А умирать саламандре не хотелось. Наоборот, её хотелось жить долго, побывать в разных странах, увидеть другие края, других людей, другие обычаи.
Но вот как? И тогда саламандра обратилась к Духу Огня, который не может умереть, но может родиться.
«Дух Огня, - сказала саламандра. – Я знаю, что ты живой. И я знаю, что ты слышишь меня. Я не хочу умирать! Я хочу жить долго и много видеть. Позволь мне не умирать, а остаться живой.»
Ничего не ответил саламандре Дух Огня, только пламя внезапно поднялось вверх, так, что художник отшатнулся от костра, а один из языков пламени швырнул саламандру в ведёрко с водой, что стояло рядом с костром.
Художник заглянул в ведёрко и увидел на дне уголёк от костра.
Он достал этот уголёк и повертел его в руках.
Потом присмотрелся к костру. Было в танце огня что-то такое…. Что-то такое, что художнику захотелось тут же нарисовать.
Но чем? И на чём?
Художник оглянулся вокруг. Заметил картонку – коробка из-под пиццы. Схватил её. И ещё влажным угольком при свете костра стал рисовать.
Языки огня – крылья, хвост, поднятая вверх голова с ярким гребнем-короной…
Художник рисовал и рисовал. Уголёк крошился, ломался, но художник продолжал рисовать, не обращая внимания на это.
И вот уже на белом картоне чёрным углём нарисована птица-огонь, танцующая птица с гордой головой, яркими горящими глазами…
Художник отряхнул пальцы от чёрных крошек и оглянулся.
В темноте, что окружала его, что-то светилось.
Художник прикрыл глаза на несколько секунд и вновь открыл. Но свечение никуда не девалось.
«Кто-то развёл костёр? Но почему я не слышал? Да и слишком маленький для костра… Надо посмотреть, не дай Бог, кто-то зажжёную спичку обронил или сигарету, пожар будет. Надо потушить.»
Мужчина встал, и по прежнему прижимая к себе рисунок, пошагал в сторону мерцающего огонька.
«Не может быть! Так не бывает! Цветок папоротника! Это же легенды, вымысел! А вдруг не вымысел? Может, я просто сплю?»
Художник опять крепко зажмурился и снова открыл глаза. Перед ним светился тусклым светом небольшой цветок, похожий на мак, только его лепестки светились чуть холодным, как луна, светом.
Художник осторожно приблизился к цветку и потрогал его пальцем. Было немного щекотно.
«Хм, правда, настоящий! Говорят, что этот цветок помогает найти клад. Но здесь ведь нет никаких кладов. Местные жители давно уже все клады нашли и по дворам растащили. Что же мне, просто так уйти? Такое чудо увидеть и уйти? Надо что-то придумать… Но что? Ээээ! Взрослый человек, а в сказки веришь! - сам себя укорил художник. – Но ведь я правда вижу цветок папоротника! А вдруг он и правда волшебный! А что он ещё может? Вот же блин, ведь его даже не попросишь желание исполнить, он же цветок, не слышит меня! Дурацкое какое-то состояние. Знаю, что этого не может быть, и в то же время вижу то, чего быть в принципе не может!»
Художник выпрямился и посмотрел по сторонам. Потом его взгляд упал на рисунок который он по прежнему держал в руке.
«Эх, птица-Феникс! Кабы ты был живой, ты бы мне подсказал, что делать!»
И тут художнику показалось что Феникс повёл глазами в сторону цветка. Может, показалось?
Художник приблизил картинку с Фениксом к цветку и замер. Ничего не произошло. Тогда он прислонил картинку к цветку. Внезапно всё вспыхнуло, художник отпрянул, зажмурившись, и чуть не опрокинулся на спину.
«Да ладно! – услышал он немного хриплый, с лёгкой насмешкой голос. – Всё уже закончилось!»
Художник открыл глаза. И тут же опять зажмурился.
Недалеко от него на траве сидела птица, похожая на ту, которую он рисовал. А от птицы исходил свет.
«Ты кто?» – ляпнул художник, не подумав, что птицы вообще-то говорить не умеют.
«Феникс, - ответил этот птах. – Не признал, что ли?»
И он наклонил голову с гребнем-короной.
Художник поднял руку со всё ещё зажатой в ней картонкой. Вернее, с остатками картонки – по центру зияла дыра с опалёнными краями.
Феникс подошёл к художнику и потёрся о его щёку, словно котёнок. Прикосновение оказалось неожиданно тёплым и приятным.
«Спасибо тебе, - сказал Феникс. – Ты меня нарисовал, ты меня создал. И теперь я твой друг.»
Художник, всё ещё не веря в происходящее, погладил Феникса по тёплым, мягким перьям. Феникс что-то курлыкая, взобрался на плечо и сказал:
«Ну что стоишь? Пошли к костру! Огонь нельзя бросать без присмотра!»
И они вернулись к костру.
А потом….
А потом художник дождался утра и вернулся домой. И Феникс вместе с ним. И так и остался жить с художником. И стал разъезжать на его плече. Куда художник – туда и Феникс. Иногда, правда, он летал свободно, куда хотел, но всегда возвращался к художнику.