Комната была заполнена протяжным песнопением бесконечных голосов, читавших молитву в унисон. Сотни людей стоя на коленях и сложив ладони в молитвенный жест кланялись огромной статуе, что смотрела на них исподлобья. Уничижительный взгляд каменного творенья, указывал на роль ее молящихся, а протянутая ладонь к ногам на их место.
— Ты что молишься? — пихнув плечом соседку, прошептал Жан.
— Нет, ты чего, — растерявшись ответила она, — Я похожа на сумасшедшую?
— А чего губы двигались? — продолжил он.
— Говорю, что в голову приходит, лишь бы не слышать этого бреда...
— Я уж думал ты все, — он указал на висок.
В какой-то момент комната наполнилась тишиной. Из толпы поднялся оратор и заговорил на совершенно непонятном языке. На его лбу, была нарисована фигура — треугольник, с раскрытым глазом по середине. Он отчаянно жестикулировал, придавая своим словам зловещий окрас.
— Пройдя через очищение, мы будем ближе к твоим ногам великий Джогам! И даже тогда не достойными их даже коснуться. — Он сделал небольшую паузу, — Не постыжусь я ответить за каждого из нас! — обращался он к статуе, указывая в зал рукой, — Завет первый пройдет чрез лучи твоего света и проведет за руку заблудших братьев своих!
Жан ощутил резкий укол в бок. А спустя секунду знакомый голос.
— Тебя не буди ты вечность проспишь! — тыкнув палкой в бок произнесла Шанти.
Жан очнулся от короткой дремы.
— Кто тебя научил так людей будить, — произнес он, потирая бок, — Этот Завет мне уже снится...
Сквозь густые кроны деревьев их лица, переливаясь, золотили лучи солнца, а густая и высоко поросшая трава скрывала их из виду.
— И вообще, чего горлопанишь, ты нас так рассекретишь, — рыкнул он на нее, — Мы ведь очень далеко от убежища, не хватало только нарваться на кого-нибудь, — он лениво поднялся на ноги, — Сколько сейчас времени вообще?
Шанти демонстративно закатила рукав.
— Половина пятого! — задрав нос произнесла она.
Часы так ярко бликовали, что Жану пришлось прикрыть глаза.
— Их лучше спрятать, — прокомментировал он, — Ты же не хочешь, что бы защитники Завета записали нас в инакомыслящих?
— Знаю, знаю... — угрюмо ответила она.
Она обошла дерево, о которое несколько минут назад облокотившись спал Жан. Оно было опоясано густой травой. Осторожно раздвигая листву, Шанти сделала еще несколько шагов вглубь леса. Наконец на земле ей повстречалась дощечка, небрежно присыпанная землей. Она нехотя сняла часы. Металлический корпус устройства, был почти как новый. Немного ржавчины на их защелке, ничуть не портил их внешний вид. Шанти осторожно приподняла дощечку и положила часы к остальным находкам. Затем снова присыпала ее землей.
— Доволен? — возвратившись назад сказала она.
— Траву не помяла? — заглядывая ей за спину спросил Жан.
— Не помяла! — она показала язык.
— Хорошо, — произнес он, осматривая местность вокруг.
Высокий рост Жана, вынуждал его делать это в полусогнутом состоянии. Единственное, что позволяло ему оставаться незамеченным на фоне травы, так это военная форма. Камуфляжный цвет идеально вписывался в окружающую палитру.
— Ну что там, коротышка?! — с доброй издевкой спросила Шанти, — Видно кого-нибудь?
Жан едва заметно улыбнулся.
— Никого не вижу... Может подсадишь? — парировал он.
— Сама тогда посмотрю! — фыркнула она в ответ.
В отличии от Жана, пышные заросли скрывали ее из виду с головой. Разглядеть можно было лишь едва торчащую макушку.
— Никого, — оценив обстановку, уверенно ответила она.
— Точно? — ухмыляясь произнес Жан.
— Точно, точно, — еще раз осмотрев местность на носочках произнесла она.
— Тогда пойдем, — выпрямившись закончил Жан.
Они часто отдыхали в «своем» месте, оно отрезало их от внешнего мира. Уютная полянка в прилеске, скрывала их от вездесущей тоски и тягот постапокалиптического мира.
— Нужно вернутся другим путем, — Жан задумчиво приложил руку к губам, — Сегодня пойдем по дороге.
— Ты сума сбрендил? — с опаской выкрикнула она, — Бабушка рассказывала мне, что на дорогах тут и там мародеры, сектанты или еще кто похуже...
— А ты чего, боишься? — сдерживая улыбку произнес Жан, — У тебя через два дня совершеннолетие, а ты? Эх...
Она высокомерно хмыкнула в ответ.
— Еще чего! Я бы с радостью отколошматила парочку бандитов, попадись они мне! — она сжала кулак, — Да руки марать не хочется... Оставлю этот лакомый кусочек, для ночных тварей...
-Вот и правильно, — он положил ей руку на плечо, — Пройдем небольшой участок по дороге, а потом, чтобы не привлекать внимание свернем к свалке, хорошо?
Шанти кивнула в ответ.
Раньше центральная дорога соединяла города, но сейчас, когда техника была запрещена Заветом, она была больше похожа на кучу ржавых музейных экспонатов. Машины, автобусы, дома на колесах этим теперь кишит любая трасса.
— Эх, вот это машина! — трогая одну из колымаг произнесла Шанти.
— Ты так удивляешься, будто бы, что-то в них понимаешь, — улыбаясь заговорил Жан.
— Вообще то понимаю! — слегка надув губы парировала она, — Бабушка в детстве украдкой показывала мне журналы. А еще у нее был журнал с железными птицами! Они еще называются... — ее лицо приобрело задумчивый вид.
— Самолет, — произнес Жан, — Железные птицы, раньше назывались самолетами.
— Откуда ты знаешь? — ее зрачки расширились от удивления.
— Знаю и все, — он почесал затылок.
— Жан, — она с непривычной робостью обратилась к нему, — Раз ты сам вспомнил про мой день рождения... Могу я попросить тебя об одной услуге...
— Какой? — мягко произнес он.
— Я хочу хотя бы одним глазком увидеть железную птицу, — она посмотрела в его голубые, как небо глаза, — Мы оба знаем, что на востоке от убежища, часто говорят о железной птице!
Он смотрел в ее просящие глаза и та твердость решений, что была ему присуща, неприлично быстро таяла внутри него. Жан отвел взгляд и сжал губы.
— Это опасно, — перешагивая через ржавый бампер, говорил он, — Завет запрещает ходить на восток. Оттуда никто не возвращается... — Жан сделал небольшую паузу, — Отец всегда говорил о востоке, бредил о нем. Эта мания, сделала его изгоем, община отвернулась от него. А по итогу он вовсе без вести пропал.
— Я знаю Жан, — прости, что напоминаю тебе об этом, — Но мы не твой отец, мы не повернуты на сумасшедших идеях. Железная птица, это не вымысел, а реальность! Неужели тебе не интересно? Как все было устроено до того, как мир решил ударить друг по другу огромными бомбами? — она угрюмо вздохнула, — Я не хочу до конца жизни молиться черти каким богам и радоваться взошедшему солнышку! Мне интересен этот мир! Почему тебе нет?!
Он резко столкнул ее с дороги в пролесок и накрыл своим телом. Прикрывая рукой ее лицо, он указал пальцем поперек своего рта.
— Тщщщщщщ, — прошипел он.
Сердцебиение Жана кратно участилось. Он нервно вглядывался меж стволов деревьев. Его камуфляжный костюм, в очередной раз пригодился. Сравнительно невысокая трава, скрыла их из виду.
По близости послышались голоса.
— Эй, кто бы ты ни был! Выходи на дорогу с поднятыми руками и тогда я подумаю, оставить тебя в живых или разнести твою башку к чертовой матери! Гребанные сектанты!
Человек окутанный в капюшон и балаклаву медленно двигался, минуя ржавые машины к точке, откуда они нырнули в лес.
— Вот и первый мародер... — прошептал он ей, убирая руку с ее рта.
Они лежали в неприлично близком к друг другу положении. Лицо Шанти заметно порозовело.
Голос послышался совсем рядом.
— У меня чисто, — произнес мародер, — Возможно скрылись в лесу, — добавил он в рацию.
Он обошел еще пару ржавых машин и направился обратно.
— Пронесло, — выдохнул Жан, откинувшись на спину.
Они лежали неподвижно еще несколько минут. Мягкая, почти пушистая трава, слегка щекотала им щеки. Они почти одновременно посмотрели друг на друга, их лица расплылись в улыбке.
— Шанти, — обратившись к ней, он сделал небольшую паузу.
Она слегка повела подбородком, давая ему понять, что внимательно слушает его. Ее лицу необычайно шел румянец, а веснушки наперевес с ее зелеными глазами стоили тысячи комплиментов, которые он так долго таил в себе.
— Ничего... — потушив в себе очередной душевный порыв, оборвал себя он.
Мародер, давно ушел из виду, а учащенное сердцебиение до сих пор их не покидало. Шанти перекатилась со спины на локти.
— В такой момент вся жизнь перед глазами проносится, — она приложилась головой к траве, — Я только что поняла, что не хочу, чтобы с тобой что-то случилось...
— Я тоже не переживу если с тобой, что-то произойдет, — переворачиваясь лицом к траве произнес он.
— Прямо не переживешь? — с улыбкой на губах спросила она.
— Прямо не переживу. — твердо ответил Жан.
Пролесок вокруг них развернулся сотнями деревьев, а разнообразие растений свело бы с ума любого садовода. К сожалению, это занятие, как и многие другие, канули в лето. На первое место встал вопрос выживания человечества и построение нового общества. В новом мире на удивление высоко ценились навыки ораторства, ибо проповедник, обладающий сильным словом, мог поднять дух и сплотить людей вокруг общей цели. К сожалению «Новый мир» отчистившись, быстро впитал в себя свои «старые», не самые лучшие черты. Поэтому метаморфоза прошла произошла практически безболезненно. Ораторство перевоплотилось в веру, в основании которой лежал Завет. Его жесткие догматы сдерживали развитие остатков человечества, ссылаясь на то, что мир вновь погрузиться в войны, а атомное оружие окончательно похоронит нас под грудой камней и пыли. Но сейчас, все это было не важно. Единственное, что осталось неизменным это природа и ее обитатели. Казалось, что муравьи будто бы и не заметили тех глобальных изменений, которые пережило человечество. С десяток малявок сейчас бегало по руке Шанти. Она наблюдала за ними вместе с Жаном. Пока в какой-то момент они прочти одновременно не произнесли.
— Ты тоже это слышал? — вырвалось у них в один голос.
Легкая, ели слышная вибрация отзывалась в недрах земли. Они плотно приложили уши к траве. В какой-то момент могло показаться, что звук им мог причудиться, но спустя минуту с той же силой в ушах вновь отозвалась вибрация. Звук был похож на отдаленную, тяжелую поступь.
— Вот, вот еще раз! — оживленно подметила Шанти.
— Да, я слышал, вот сейчас было! — подхватил он.
Они переглянулись.
— Что это за чертовщина?
Жан едва заметно покрутил головой.
— Я не знаю,
Шанти осторожно оторвалась от земли.
— Тебе ведь тоже интересно?
— Да, звук действительно странный... — он почесал голову.
— Может это наши отбивают ритм? — риторически высказалась она.
— Сомневаюсь... Завет недавно поставил под сомнение, ритуальные танцы. Они наконец то поняли, что их вездесущему «Джогаму» абсолютно по барабану сотня недоумков, танцующих в кругу. Да и блин, мы ведь так далеко от убежища... Мы попросту бы их попросту не услышали...
— Пойдем за мной, — она с оглядкой на дорогу двинулась в глубь леса.
Жан, слегка помедлил, но последовал за ней.
— Ты слышишь что-нибудь? — минуя деревья спросила она.
— Ничего, — прислушиваясь в полголоса ответил Жан.
Спустя пол сотни метров Шанти остановилась и приложила голову к земле.
— Затихло что ли...
— Погоди еще немного, — произнес он, присаживаясь к ней.
— Я чувствую! Мы очень близко! — прокомментировала она очередной резкий толчок в недрах земли.
Глаза Шанти улыбались, это неожиданное приключение вдохнуло в нее авантюризм невиданных масштабов. Она спешно оторвала голову от земли и широко зашагала вперед. Её самоуверенный шаг, ничуть не лишал ее привычной ловкости. Шанти перепрыгивала через бревна и ухабы, будто уже тысячу раз здесь пробегала. Жан с трудом догонял ее, успевая лишь спотыкаться и проваливаться в скрытые в траве ямки. В какой-то момент она сильно замедлила шаг, уверенная поступь сменилась осторожной.
— Что это за штуковина? — произнесла она, сближаясь с неопознанным объектом.
В их ноги пульсацией отдавала та самая полсотни метров назад ели осязаемая вибрация.
— Понятия не имею, — ответил Жан, поравнявшись с ней.
Пред их взором была диковинная вещь матово черного цвета. Некое устройство высотой с коленку, вертикально торчало из земли. Подвижная его часть поднималась и опускалась в низ создавая в конечной точке, ту самую вибрацию, что привела их сюда.Плюс ко всему, его движение, оно издавало странный похожий на резкий вздох звук. Устройство было совсем не похоже ни на довоенные механизмы, ни тем более на «современные».
— Может это наши его сюда приспособили? — начала Шанти.
Жан подошел в плотную к этому механизму. Весь его корпус был исписан незнакомыми письменами. А в радиусе пары метров земля тут и там была в мелких трещинах.
— Язык точно не наш, — вглядываясь в бесконечные строчки, произнес Жан.
— Что за символ? — указывая пальцем на рисунок на корпусе спросила Шанти.
— Если не искать в этом смысла, то это просто глаз, — разведя руками подытожил Жан, — Вот тут еще слеза, — добавил он.
— А то я не вижу! — с улыбкой на лице уколола она, — Я имею ввиду, что может это чей-то символ? Наверняка какой-нибудь другой веры... В конце концов не только наше убежище выжило...
— Всякое может быть... — размышляя проговорил он, — Но одно ясно точно. Какая-то неведомая хрень стоит посреди леса и черт его знает зачем вообще она нужна. Если это сделали другие люди, то я могу с уверенностью сказать, что я ошибался по поводу того, что наши последователи Завета чокнутые. Глядя на это, я не могу найти ни одного логического ответа на вопрос — Зачем? — улыбаясь закончил Жан.
— Ну ты дед! Прояви хоть немного фантазии! — возмутилась Шанти.
— Слушай, я никогда не отличался этим. Но зато аванпост Завета отличается бурной фантазией и наше опоздание даст им возможность для ее использования. Мы с тобой и так зачастили выбираться далеко от убежища, на нас уже косо поглядывают. — проговорил он.
— Аааа! — притопнув ногой, рыкнула она, — Как же надоело! Давай уже сбежим из этого дурдома!
Жан посмотрел ей в глаза. В них он отчетливо видел ту самую недостающую часть его. Откуда, в этой хрупкой, невысокой девушке столько смелости и энтузиазма. Сбежать — это та мысль, с которой засыпает и просыпается любой здравомыслящий человек в убежище, коих осталось совсем немного. Старый бункер нещадно ржавел. Дожди кровожадно вымывали из него остатки сухих мест, а крысы, о них можно было бы писать целые книги. Эти маленькие, но такие настырные и наглые животные истощали любые запасы и разносили всевозможные болячки. Наверняка каждый второй выживший, хоть раз, но загадывал на день своего рождения — избавиться от крыс.
— Обязательно Шанти. Мы обязательно сбежим! — заверил он ее, — Но сейчас нам нужно двигаться обратно.
— Как же надоело, — она развернулась спиной к устройству.
Он молча кивнул в знак согласия.
— Пойдем, нам еще минут двадцать идти. — поднимаясь на ноги продолжил он.
Шанти тяжело вздохнула.
— Нужно запомнить это место — осматривая округу произнесла она, — Вот, эти сваленные деревья, — она указала пальцем, — Они будут ориентиром.
В этой части пролеска было достаточно много сваленных деревьев. Гиганты хаотично лежали в округе, будто сильный ветер вырвал их прямо с корнем.
— Хорошо, — согласился Жан, запоминая местность.
Спустя несколько минут ходьбы Шанти заговорила.
— Нужно продумать куда мы сбежим, — произнесла она.
— Подальше отсюда, — немного помедлив ответил он, — Куда-нибудь, где нет этого Завета и свода его идиотских правил. Туда, где нет этих нескончаемых молитв и ритуальных сумасшествий, туда, где будет спокойно и где будем только... — он оборвал свой полет мысли.
— Только мы вдвоем! — закончила она.
На лице Жана появился едва заметный румянец. Он посмотрел ей в глаза и остановился. Взяв ее за руку, он сделал маленький шажок к ней на встречу. Словно магнит они медленно сближались друг с другом. Трепет момента ощущался в каждом их действии. Легкая дрожь в руках, учащенное сердцебиение и неровное дыхание, вот, что точно не получилось скрыть им обоим. Жан нагнулся к ней на то самое, неприлично близкое расстояние. Предвкушая момент первого поцелуя в их кровь, выделялось аномальное количество гормонов. Их щеки горели, а сердце вылетало из груди. Последний рывок должен утолить эту жажду. В этот момент их сбили с ног. Свалившись на землю, несколько мужчин крепко прижимая к земле надели им на головы тканные мешки.
— Убьем их здесь и дело с концом, — пренебрежительно высказался тот самый мародер, что встретился им на дороге.
— Сектанты совсем оборзели, ходят где хотят, — добавил другой, — Ну и где ваш «Джогам», почему не поможет выбраться? Гребаные идиоты!
— Кто вы такие?! — прокричал Жан, — Что вам нужно!? — в попытках вырваться продолжал он.
— Не рыпайся, отродье! — прижимая ногой его голову к земле произнес самый крупный из них.
— Отпустите нас, уроды! — извиваясь на земле рычала Шанти.
Один из группы передернул затвор оружия.
— Кончаем с ними и все тут, — подытожил он, приложив дуло к голове Жана.
— Стоять! — произнес единственный их мародеров без маски.
С виду довольно опрятный, одетый в военную форму молодой парень остудил накаляющуюся обстановку.
— Зенит, убери пушку от его головы, — обратился он к своему собрату.
Он подошел к лежавшему на земле Жану.
— Откуда у тебя эта военная форма? — разглядывая шевроны поинтересовался он.
— Это отцовская, — ответил Жан.
Незнакомец переглянулся со своей группировкой.
— Возьмем их с собой, Сатурн решит, что с ними делать.
Отряд явно не был доволен сложившейся ситуацией.
— Не обсуждается. — оборвал он возможные возражения.
