Он садится за руль в одиннадцать вечера. Форма сидит на нём мешковато, фуражка надвинута на глаза, лицо в полутьме кажется серым, невыразительным. Если вы его увидите на остановке, то не запомните. Это часть работы.
Автобус старый, «ЛиАЗ», с облупившейся краской и двигателем, который на третьей передаче начинает кашлять, как заядлый курильщик. Номер маршрута - 13. Никто не знает, почему именно тринадцатый. Просто так повелось.
Он выезжает из парка, когда город уже засыпает. Огни витрин гаснут один за другим, окна в домах темнеют, только редкие жёлтые квадраты светятся на верхних этажах - там, где не спят или ждут.
Первую остановку он проезжает пустой. Вторую - тоже. Иногда ему кажется, что сегодня никого не будет, и он просто проедёт по маршруту, сдаст смену и уйдёт в пустоту. Но на третьей остановке всегда кто-то появляется.
В эту ночь первой была женщина в тёмном пальто. Она подошла к двери, остановилась, посмотрела на него через стекло. Глаза у неё были красные, лицо белое, как простыня. Он открыл дверь. Она вошла, молча опустилась на сиденье у окна, положила руки на колени.
- Куда едем? - спросил он, хотя знал, что она скажет.
- На конечную, - ответила женщина.
Он кивнул и тронулся.
Пассажиры садятся в его автобус нечасто, но регулярно. Каждую ночь несколько человек. Они не платят за проезд, не просят билет, не говорят лишнего. Они просто едут. Кто-то на конечную, кто-то выходит раньше, на одной из промежуточных остановок. Он знает, где кто выйдет, ещё до того, как они садятся.
Это знание пришло не сразу. Первые несколько лет он просто водил автобус, удивлялся, почему люди садятся в пустой ночной рейс, выходят на пустынных остановках и исчезают в темноте. Потом перестал удивляться. Потом понял.
Тринадцатый маршрут ходит не только по городу.
Он узнал об этом случайно. Однажды, когда он уже сдал смену и сидел в пустом автобусе, курил, глядя на мокрый асфальт, к нему подошёл старый механик, который работал в парке с незапамятных времён.
- Ты знаешь, кого возишь? - спросил механик.
- Людей, - ответил он.
- Не людей, - покачал головой старик. - Тех, кто между. Кто уже вышел из одного мира, но ещё не вошёл в другой. Они садятся в твой автобус, потому что видят свет. А свет - это ты. Пока ты за рулём, они не заблудятся.
Старик ушёл, а он остался сидеть, сжимая в пальцах остывшую сигарету. Он не просил этого. Он просто устроился на работу, когда больше никуда не брали. Пьянка, развод, потерянная квартира - всё, что привело его в ночной парк. Но теперь он понимал: его выбрали не случайно.
В ту ночь, когда села женщина в тёмном пальто, он знал, что она выйдет на девятой остановке. Там, где старый мост через реку, где когда-то давно кто-то упал в воду и не выплыл. Она выйдет, подойдёт к перилам, постоит, а потом исчезнет. Так было всегда.
Но в этот раз она заговорила.
- Вы знаете, как там? - спросила она.
Он посмотрел в зеркало заднего вида. Её лицо было спокойным, почти равнодушным, но глаза выдавали - там, внутри, всё ещё горело что-то, что не хотело уходить.
- Не знаю, - ответил он. - Я туда не хожу.
- А я хожу, - сказала она. - Но боюсь.
- Чего?
- Что там никого нет.
Он промолчал. Он слышал это уже много раз. Страх пустоты - самый сильный. Тот, кто не боится темноты, боится, что за темнотой ничего не окажется. Ни света, ни ответа, ни рук, которые обнимут.
Он притормозил на подъезде к мосту.
- Посмотрите в окно, - сказал он.
Она повернула голову. Внизу, под мостом, текла река, чёрная, маслянистая, с редкими отблесками фонарей. Берега терялись во тьме.
- Что я должна увидеть? - спросила она.
- Воду, - сказал он. - Она течёт. Она не стоит на месте. Даже ночью, когда кажется, что всё замерло. Так и там. Не может быть пустоты там, где есть движение. Вы просто не видите его. Но оно есть.
Она смотрела на реку долго, молча. Потом поднялась, подошла к двери.
- Спасибо, - сказала она.
Он открыл дверь. Она вышла, пошла к перилам, остановилась. Он ждал, смотрел в зеркало. Она стояла, смотрела вниз, и вдруг её плечи расслабились, спина выпрямилась. Она обернулась, помахала ему рукой и шагнула в темноту.
Но не вниз. В сторону. Просто пошла вдоль моста, и тьма сомкнулась за ней, мягко, как вода.
Он закрыл дверь и поехал дальше.
Среди его пассажиров были разные. Молодой парень, который сел на окраине и всё время спрашивал: "А она меня простит?" Он знал, что парень врезался на мотоцикле в дерево, уходя от погони, и в последнюю секунду думал не о себе, а о девушке, которая ждала дома. Он сказал: "Простит". Парень вышел на следующей остановке, улыбаясь.
Старуха, которая села у рынка с узлом в руках, всю дорогу смотрела в окно и вздыхала. Он знал, что она ждала сына сорок лет, а он так и не приехал. На конечной она вышла, оглянулась и спросила: "А здесь он будет?" Он сказал: "Будет". Она кивнула и ушла в свет.
Села девочка лет десяти, с косичками, в школьной форме. Положила портфель на колени, спросила: "Дяденька, а мама меня найдёт?" Он знал, что мама ищет её уже три дня, что она ушла из дома после ссоры, замёрзла в парке и не проснулась. Он сказал: "Найдёт". Девочка улыбнулась, вышла на полпути и побежала куда-то в темноту, размахивая портфелем.
Иногда ему казалось, что он говорит слишком много. Что он не водитель, а психолог или священник. Но механик однажды сказал: "Ты не говоришь. Ты отвечаешь. Они спрашивают только то, что уже знают. Им нужно, чтобы кто-то подтвердил. Чтобы сказал: да, ты правильно понял, правильно чувствуешь, иди".
В эту ночь, под утро, когда уже светало, к нему сел мужчина. Лет сорока, в дорогом пальто, с портфелем. Сел на заднее сиденье, долго молчал. Потом спросил:
- Вы знаете, кто я?
- Знаю, - ответил он. - Банкир. Богатый. Влиятельный.
- И вы знаете, что я жив?
- Знаю.
- Тогда зачем я здесь?
Он помолчал. Такие пассажиры попадались редко. Те, кто ещё не перешёл черту, но уже стоит на пороге. Они садились в автобус случайно, потому что не спали, потому что вышли на ночную прогулку, потому что судьба привела. Они могли вернуться.
- Вы сами решили, - сказал он. - Вы пришли сюда, потому что вам нужно что-то понять. Что-то, что вы пропустили в жизни.
- Я пропустил? - усмехнулся мужчина. - У меня всё есть.
- Кроме одного.
- Чего?
Он посмотрел в зеркало. Лицо мужчины было красивым, холёным, но глаза - пустые. Как у человека, который давно не смотрел ни на что, кроме цифр на экране.
- Времени, - сказал он. - Вы думали, что оно у вас есть. Что вы успеете. А оказалось, нет.
Мужчина побледнел.
- Откуда вы…
- Я ничего не знаю, - перебил он. - Я просто вожу автобус. Но те, кто садится ко мне, редко ошибаются. Если вы здесь, значит, вам есть о чём подумать.
Мужчина замолчал. Автобус подъезжал к конечной, это пустырь за городом, где дорога обрывалась и начиналось поле. Там, вдали, едва заметно светлела полоска рассвета.
- Выходить? - спросил мужчина.
- Как хотите, - ответил он. - Можете остаться. Я развернусь и поеду обратно. Но если выйдете - назад дороги не будет.
Мужчина сидел, сжимая портфель. Потом медленно поднялся, подошёл к двери.
- Я не готов, - сказал он. - Я не всё сделал.
- Никто не успевает, - сказал он.
- Но я хотя бы позвоню.
- Позвоните.
Мужчина вышел. Постоял на пустыре, огляделся, достал телефон. Набрал номер, прижал трубку к уху.
- Алло, дочка... Нет, ничего не случилось. Просто... ты спишь? Не спишь? Слушай, я хотел сказать... я тебя люблю. Просто так. Да, знаю, поздно. Но я хотел, чтобы ты знала.
Он закрыл дверь, развернулся и поехал обратно в город. В зеркале заднего вида мужчина всё ещё стоял на пустыре, говорил по телефону, и его плечи уже не были такими напряжёнными.
Он сдал смену в шесть утра. Заглушил двигатель, посидел минуту, глядя на пустой салон. Потом вышел, закурил.
Механик уже был в парке, возился с другим автобусом.
- Как ночь? - сказал он, подходя.
- Как обычно, - ответил водитель.
- Тот, в пальто, вернулся?
- Вернулся. Позвонил дочке.
- Хорошо, - кивнул механик. - Значит, не зря.
Он потушил сигарету, посмотрел на небо. Оно светлело, розовело, обещало ясный день.
- Скажи, - спросил он, - а почему именно я? Что во мне такого?
Механик посмотрел на него долгим, спокойным взглядом.
- А ты сам как думаешь?
- Не знаю. Я никчёмный. Пьяница. Семью потерял. На работу и ту взяли из жалости.
- Вот поэтому, - сказал механик. - Ты знаешь, что такое быть потерянным. Ты знаешь, как больно, когда никто не ждёт. Они чувствуют это. Они видят в тебе того, кто не бросит. Потому что ты сам был там, куда они идут. И вернулся.
- Я не возвращался, - сказал он тихо. - Я просто живу.
- Вот это и есть возвращение, - усмехнулся механик. - Жить, когда кажется, что незачем. Садиться за руль, когда хочется лечь и не вставать. Открывать дверь тем, кто боится. Это и есть твой дар.
Он промолчал. Зашёл в диспетчерскую, сдал путевой лист, вышел на улицу. Город просыпался. Первые троллейбусы выползали на маршруты, люди спешили на остановки, кто-то нёс цветы, кто-то сумки, кто-то ребёнка за руку.
Он смотрел на них и думал: никто из них не знает, что рядом, по ночам, ходит другой маршрут. Что кто-то в старой форме сидит за рулём старого автобуса и возит тех, кто не знает, как вернуться. Что иногда, если очень повезёт, можно сесть в этот автобус и успеть позвонить.
Он повернулся и пошёл домой. Спать. Потому что через двенадцать часов нужно снова быть за рулём.
Ночной маршрут не ждёт.
А если у вас, дорогие подписчики, была бы возможность сесть в ночной автобус и успеть что-то сказать или сделать - что бы это было? Кому бы вы позвонили?
Благодарю вас за прочтение.
Подписывайтесь на канал "Заметки при свечах" и ставьте лайки, если информация была для вас полезной.
Приглашаю вас в путешествие по каналу "Заметки при свечах".