Сексуальный скандал 50-х годов, в котором оказались замешаны министр культуры и члены КПСС, был шоком. Оно и понятно: борцы за справедливость, рупоры культуры, цензоры таких авторов как Антон Чехов, вдруг оказались участниками оргий…
Вспомним это похожее на современное "дело Эпштейна" громкое "дело гладиаторов", которое не обошлось без участия генсека Никиты Хрущева.
Все началось с анонимного письма Никите Сергеевичу от некой дамы, которая буквально воззвала к справедливости, мол, как же так, Никита Сергеевич? Неужели подобное окажется прикрыто партбилетами и останется безнаказанным?
Из письма генсеку стало известно, что некий литератор Константин Кривошеин, который на самом деле не имеет ни одной поставленной в театре пьесы, но живет очень богато, устраивает настоящий разврат в своей шикарной квартире. По словам женщины, ее 18-летней дочери-балерине Кривошеин сначала просто благоволил, водил в рестораны, дарил подарки, потом пригласил домой, чтобы "почитать ей пьесу". Чем все закончилось, Никите Сергеевичу стало понятно. Когда женщина узнала, что ее дочь перестала посещать занятия и стала поздно приходить домой, она устроила ей допрос. И девушка во всем призналась, со слезами пообещав, прекратить общаться с Кривошеиным. Но дама сочла своим долгом рассказать Хрущеву - единственному человеку, который может прекратить эти оргии, что их участники - известные партийные работники, которые постоянно водят в бордель молодых актрис и балерин: министр культуры Александров с актрисой Ларионовой, академик Еголин с некой "Эллой" из театра Вахтангова, профессор Петров с "Аней" и так далее.
"Островом Эпштейна" стала госдача в Подмосковье
Хрущев передал письмо в компетентные органы, и выяснилось страшное. Да, не "остров Эпштейна" - не те масштабы, но пострадавших тоже было немало.
Публичным стала не только квартира драматурга Константина Кривошеина, но и дачный дом в подмосковной Валентиновке. Кривошеин - автор пьес "Мечта поэта", "На маленькой станции", "Сказка о будущем". Но известен он стал постановками по произведениям классиков Чехова, Салтыкова-Щедрина, Мамина-Сибиряка. Это для души. А деньги драматург зарабатывал скупкой и перепродажей произведений искусства своим влиятельным друзьям.
Со своим не только писательским, но и криминальным прошлым, Кривошеин умел общаться с нужными людьми, собирать вокруг единомышленников и обольщать девушек.
Его схема была проста: владеющий словом писатель вербовал начинающих балерин, актрис и девушек-ученых, привозил их в дом под предлогом помощи в карьере. Он обещал познакомить с высокопоставленными знакомыми из ЦК партии и министерств. И действительно знакомил. Но только совсем для других целей.
Все эти люди были учеными, академиками и профессорами: возглавлял "светскую тусовку" министр культуры академик Георгий Александров, идеологом был философ - завотделом пропаганды и агитации при ЦК КПСС Владимир Кружков, пользовались услугами борделя член-корреспондент АН СССР Александр Еголин, замдиректора Института мировой литературы профессор Сергей Петров и другие "члены".
Из рук в руки
В борделе была иерархия: правом "первой брачной ночи" обладал министр культуры, и далее девушку передавали нижестоящим чинам. Когда девушка становилась неинтересной, ее продавали вип-клиентам. Участники борделя разговаривали на своем языке: девушка - "диссертация", "защитить диссертацию" - значит "соблазнить девушку, а "написать рецензию" - продать ее випу. Еще наложниц называли "конями философского ансамбля ласки и пляски" и никогда не использовали дважды.
Когда до Хрущева дошло письмо матери обманутой балерины, выяснилось, что на самом деле та история закончилась трагедией. Женщина не запретила дочери общение с Кривошеиным - было уже поздно. В прокуратуре по требованию генсека моментально, но "случайным образом" "нашлось" настоящее письмо Лобзиковой Зинаиды Петровны. Она тоже оказалась при должности, хотя и не такой высокой - была инструктором по культуре исполкома Пролетарского района города Москвы. В своем письме Лобзикова умоляла правоохранителей вырвать ее дочь Алину и лап Кривошеина и Ко. Выяснилось, что литератор увидел девушку на спектакле, познакомился с ней, делал комплименты и одаривал ее, пообещал сделать ее ни много, ни мало примой Большого театра благодаря своим высоким связям в Минкульте. "Связями" в министерстве оказался сам министр Александров, в руки которого и была передана несчастная. Тот, в свою очередь, познакомил ее с любителем "еголеньких девушек" академиком Еголиным, якобы уже в статусе солистки Большого. А далее по нисходящей. Молодая студентка балетного пережить случившееся не смогла и сошла с ума. Тогда высокопоставленные насильники удерживали ее, продавая всем желающим. Мать балерины сумела найти дочь, привезла ее домой и написала заявление в прокуратуру. Спустя несколько дней на женщину было совершено покушение, и в результате травмы головы она скончалась.
Но в основном, до крайностей не доходило. Если рыдали и грозили разоблачением, им просто грозили отчислением из вузов. Ситуацию усугубляло и то, что в те времена рассказать об изнасиловании для девушки было позорным и значило остаться в старых девах.
Но не все девушки были против, некоторых все устраивало. Да, таким в основном не удавалось продвинуться по карьерной лестнице дальше кордебалета, но им нравился такой образ жизни - внимание влиятельных мужчин, дорогие подарки, хорошие оценки в дипломах, их не нужно было принуждать.
Деятельность деятелей
Цинично в этой истории и то, все участники борделя Кривошеина - люди, который цензурировали литературные произведения и имели авторитет в кругах ученых.
Так, литературовед и партийный деятель Еголин считался специалистом по истории русской и советской литературы, автор исследований о жизни и творчестве Александра Герцена, Николая Некрасова, Максима Горького. В 44-м Еголин разнес писателя михаила Зощенко в статье «За высокую идейность советской литературы» в журнале «Большевик», а год спустя написал донос секретарю ЦК ВКП(б) Георгию Маленкову на Илью Сельвинского, молодых поэтов-фронтовиков Михаила Дудина и Александра Межирова. В 46-м Еголин вместе с Александровым написали доклад-донос Жданову на Анну Ахматову и Зощенко, которых фактически "отменили" - перестали печатать в советских литературных изданиях.
Расплата не по заслугам
Александров так испугался своего будущего после разоблачения, что написал Никите Сергеевичу покаянное письмо, мол, было трудное детство в детдомах, радостей не видел, всю жизнь трудился на благо родины и так провинился перед Самим и партией, что готов пожизненно служить Советам и стране, не покладая рук.
Хрущев вызвал к себе всех высокопоставленных участников борделя. Генсек и сам был не прочь пофлиртовать с молодыми девушками, но чтобы такое! Провинившихся он отчитывал как маленьких детей: "Ладно, Александров - мужик молодой, но ты то в твои годы зачем туда полез?", - обрушился он на Еголина. Тот, не совладав с эмоциями, "на голубом глазу" ответил: "Я только гладил". Так это дело получило название "дело гладиаторов".
Печально то, что бюрократическая система не перемалывает своих. Да, все представители "ансамбля ласки и пляски" лишились своих постов, но посадок не было. Козлом отпущения сделали только Кривошеина, и то посадили его не за организацию борделя и торговлю людьми, в том числе несовершеннолетними, несмотря на прямое доказательство - письмо Лобзиковой. Он получил второй тюремный срок за спекуляцию картинами. Умер в Москве в 85-м в возрасте 91 года.
Александров был сослан в Минск, где занялся партийной философией. Еголин, видимо, пережил такой "стресс", что срочно отправился "лечиться" в санаторий. Да, в партийном бомонде его больше не видели, но хотели бы видеть на шконке. А Петров не просто продолжил свою литературно-исследовательскую деятельность, но даже защитил докторскую диссертацию.
Кружкова отправили за Урал главным редактором свердловской областной газеты "Уральский рабочий". Но в 61-м, после смерти Еголина, его вернули в Москву, где он был назначен директором Института истории искусств Минкультуры.
Бордель "переехал"
Спустя время стало известно, что Александров и Еголин свое увлечение не забросили. Инструктор ЦК Е. Шацкий докладывал, что по словам сотрудников санатория "Узкое", где "отдыхали" вышеупомянутые, устраивались оргии прямо в кабинете директора санатория. К 12-му часу ночи этот кабинет специально подготавливали, через часок на автомобилях привозили молоденьких девушек, и только к 7 утра компания разъезжалась. Александров и Еголин "сколотили" новую группу любителей развлечься, в состав вошел еще один член-корреспондент АН СССР Михаил Иовчук и другие.
Дурной пример заразителен, и в "Узком" подобным занималась еще одна компания - во главе с министром высшего образования СССР Сергеем Кафтановым, которому Александров передавал дела Министерства культуры после отставки, и братом академика Александра Топчиева.
В ЦК поступали жалобы и на руководство Большого театра, представители которого в преклонном возрасте не просто изменяли своим женам, но и под давлением Партии не разрывали свои порочные связи. Кроме пары отставок, ничем серьезным эти жалобы не кончились. Но это уже совсем другая история.
Альтернативные версии
Есть еще одна версия истории с борделем. Якобы притон действительно существовал, но всего год, а Никита Сергеевич узнал о нем вовсе не из анонимного письма матери пострадавшей, а из французской газеты "Фигаро". в борделе как-то встретились два министра - советский и французский, что-то не поделили, возможно девушку, и Александров написал разгромную статью в газете "Культура и жизнь". Реакция француза не заставила себя ждать, и "Фигаро" разоблачила "министерский притон", на что Хрущеву пришлось реагировать.
Версия о том, что одна из наложниц погибла, действительно имела место быть. Дама из литературных кругов, "трудившаяся" у Александрова, поведала, что бордель находился в квартире на улице Воровского (ныне Поварская), где древнейшей профессией подрабатывали студентки и даже школьницы. Девушки развлекали партийную и ученую верхушку, в том числе и министра. Якобы, слух о притоне пополз после того, как одна из наложниц покончила с собой - ее нашли под окнами дома. Скандал тогда замяли, но публичный дом существовать перестал.
Кстати, из-за скандала досталось актрисе Алле Ларионовой. Однажды в павильоне «Ленфильма» красавицу-актрису увидел Александров и пригласил ее на банкет в гостиницу «Астория». Девушка была свободной и ветреной, на свидание согласилась. Там глава Минкульта прилюдно поцеловал руку актрисы. Вскоре Ларионова получила роль в картине «Анна на шее». Это стало поводом для слухов о связи министра и исполнительницы роли Оливии в «Двенадцатой ночи». После скандала ее причислили к наложницам борделя и запретили ее снимать в кино.
Правда, в которую сложно поверить
Есть мнение, что "сексуальный скандал" был придуман командой Хрущева. Цель - ликвидировать соперника - председателя Совета Министров СССР Георгия Маленкова и его сподвижников, например, министра Александрова.
Обвинения в разврате навсегда ставят крест на большой карьере - вспомним дело Вайнштейна в Голливуде. В СССР об этом тоже знали, и уже давно. Была ли анонимка от Лобзиковой? Ее дальнейшая судьба подтверждает правдивость истории. Другой вопрос, дали бы этому делу ход, если бы не политические амбиции Никиты Сергеевича? История умалчивает.
Автор: Людмила Колоницкая