Марина терпеть не могла корпоратива в конце года, но в этот раз отмазаться не получилось.
– Все отделы обязаны быть, – сказал начальник. – Я не шучу, ребята. Клиент крупный, нужно показать, что у нас команда, праздник, драйв. Марина, вы тоже, не отлынивайте.
Она кивнула, спрятав вздох. Дома – сын с насморком, куча стирки, и тд. Но начальник не спрашивал, что у кого дома.
– Пойдём вдвоём? – вечером спросила она у мужа. – Ну хоть раз. А то я всегда одна, как сирота.
Саша сморщил лоб:
– Там же твои эти… маркетологи. Мне что с ними делать? Сидеть, слушать их шутки?
– Посидишь, – попыталась она улыбнуться. – Выпьешь, поешь. Все с парами. А я всё время одна… Люди уже спрашивают, есть ли у меня муж.
Он посмотрел на неё внимательнее.
– Ладно, – сказал. – Схожу. Пожалуй, я тоже заслужил шведский стол за счёт компании.
Ресторан был типичным для таких мероприятий: белые скатерти, гирлянды, ведущий с натянутой улыбкой. По углам уже собирались группки сотрудников, обсуждая последние слухи.
Саша сел в дальнем углу, поближе к выходу.
– Если что, я буду там, – сказал он. – Чтобы не торчать у всех на виду.
Марина кивнула. Она знала, что он не любитель шумных компаний. Он работал инженером на заводе, где максимум веселья – это шашлыки на природе с коллегами. Её же офис жил в мире презентаций, сторис и «тимбилдингов».
Ведущий вышел в центр, заорал в микрофон:
– Дорогие друзья! Сейчас у нас будет конкурс на самый смелый поцелуй!
– О, началось, – пробурчал Саша.
Марина хотела спрятаться за тарелкой, но коллеги уже тянули её за руку:
– Марин, давай! Ты у нас всегда серьёзная, хоть раз оторвись!
– Да ну вас, – смущалась она. – Я в конкурсы не играю.
– Один раз живём, – подмигнула подруга Светка. – Муж у тебя рядом, чего бояться?
Саша как раз в этот момент переписывался с кем то в телефоне, не поднимая глаз. Марина почувствовала укол: «Он даже не видит, что происходит».
И в этом уколе было не только про этот вечер – про последние годы, когда она всё чаще чувствовала себя фоном в его жизни.
Ведущий продолжал шоу:
– Мы пригласили актёров, аниматоров, настоящих красавцев, – говорил он. – Сейчас каждая смелая девушка может выйти и поцеловать незнакомого мужчину. В щёку, конечно. Мы же приличные люди!
Под смех и аплодисменты на середину вывели нескольких мужчин – спортсменов из какого то агентства: высокие, улыбчивые, «как с картинки».
– Марина! – закричали коллеги. – Марина! Марина!
Она поднялась, чувствуя, как горят уши.
«Боже, что за детский сад? – думала она. – Сейчас поцелую и сяду, и забудут».
Она бросила взгляд в угол – Саша по прежнему листал ленту, даже не повернув головы.
Ведущий подвёл к ней одного из аниматоров.
– Вот наш герой вечера, – объявил он. – Ваша задача – чмокнуть его в щёку так, чтобы мы услышали, как загудела вселенная любви!
Зал смеялся.
Марина нервно хихикнула.
– Ну что, рискнёте? – шепнул ей в ухо ведущий.
Она вдруг подумала: «Да и правда, что такого? Один дурацкий чмок – и всё. Пусть хоть раз поймут, что я не деревянная».
Она наклонилась и быстро поцеловала мужчину в щёку. Тот театрально приложил руку к сердцу.
– Ооо! – завопил зал. – Браво!
Кто то крикнул: «Вот это страсть!» Кто-то уже тянул телефон – снять «прикол».
Марина отступила, чувствуя себя одновременно глупо и странно свободно.
«Ну всё, отстрелялась. Пойду к Саше».
Но когда она подошла к мужу, он даже не улыбнулся.
– Весело? – холодно спросил он.
– Это конкурс, – попыталась она. – Все видели. Просто чмок в щёку, для шоу.
– Понятно, – ответил он, не глядя. – Просто чмок. Просто шоу.
Дома она пыталась разрядить обстановку.
– Ну не дуйся, – сказала, снимая туфли. – Ты же видишь, это всё цирк.
Улыбнулась.
– Если хочешь, в следующий раз я тебя на сцену вытащу, пусть тебя тётки чмокают.
Саша спокойно сложил рубашку, убрал в шкаф.
– В следующий раз я не пойду, – сказал он. – И ты тоже.
– С чего вдруг? – удивилась она. – Это работа. Не пойти – значит, поссориться с начальством.
Он сел на край кровати.
– Марин, ты понимаешь, что дело не в самом поцелуе? – спросил. – Я там стоял, как идиот, пока моя жена, мать моего ребёнка, целует чужого мужика под крики коллег. А потом подходит и говорит: «Да что такого».
– Но это же игра, – повторила она. – Ты серьёзно хочешь поссориться из за игрушечного конкурса?
– Я хочу поссориться из за того, – медленно произнёс он, – что ты даже не подумала, как я себя чувствую. Ты сначала нужна им – весёлая, своя в доску. А про меня вспомнила, когда уже всё сняли на телефоны.
Она вспыхнула:
– А ты? Ты себя видел? Ты вообще заметил, что меня зовут? Ты хоть раз за вечер оторвался от телефона? Сходил со мной, поддержал?
Слова сами летели.
– Ты всё время где то там: работа, новости, друзья. А я дома, с ребёнком, с твоей мамой, с твоими кредитами. И вот один вечер – когда я чувствую себя живой – ты приходишь и говоришь, что я… что?
– Что ты стала человеком, который спрашивает: «Что такого?» каждый раз, когда делает больно, – спокойно сказал он. – Это не первый раз, Марин. Ты уже привыкла, что твои «надо было» важнее моих «мне больно».
Она замолчала.
Утром он собирал вещи тихо.
Марина проснулась от шороха молнии на чемодане.
– Ты что делаешь? – голос сорвался.
– Уезжаю, – спокойно ответил он. – Мы давно живём параллельно. Просто вчера я увидел это со стороны.
– Из за поцелуя? – прошептала она.
– Из за того, что за этим поцелуем стоит, – сказал он. – Я много чего терпел. Твои подружки, для которых я всегда «зануда». Твои шутки про «мой муж ничего не понимает». Твои решения, которые ты принимаешь, а потом ставишь перед фактом.
Он застегнул чемодан.
– Вчера я увидел, как легко ты можешь переступить через меня ради того, чтобы понравиться всем остальным. И понял, что я не хочу быть с человеком, для которого я – последний в очереди.
– А ребёнок? – выдохнула она.
– Я не ухожу от сына, – ответил он. – Я ухожу из этих отношений. С ребёнком я буду. Но с тобой – нет.
Первые дни Марина ходила по квартире как в тумане.
Сын спрашивал:
– Где папа?
– На работе, – автоматически отвечала она. Потом одёрнула себя: «Опять вру, «чтобы не травмировать».
В чатике коллег гуляло видео: «Марина и красавчик аниматор». Смех, эмодзи, «ой, какая ты смелая».
Она смотрела и чувствовала, как внутри всё холодеет.
Ей писали:
– Да мужики ревнивые, это же ерунда.
– Если ушёл из за такого – искал повод.
Она сидела ночью на кухне и думала: «А ведь он не врал. Поводов у него было много. Я просто не слушала».
Она вспоминала, как легко говорила фразы: «Да ладно, не будь занудой», «Да все так делают», «Да что такого».
И вдруг поняла: один поцелуй стал для него не «предательством», а концентратом этих «да что такого».
Прошли месяцы.
Саша снял комнату, потом однокомнатную квартиру. С сыном виделся регулярно, забирал его по выходным.
Их разговоры с Мариной стали редкими, но спокойными. Без криков.
Однажды, когда она в очередной раз извинялась:
– Я всё ещё считаю, что тот конкурс был глупостью, – сказала. – Но я понимаю, что для тебя это было… больше.
Он ответил:
– Марин, если бы это был просто конкурс – я бы, может, посмеялся. Но там было всё, что между нами. Ты, для которой чужое одобрение важнее моего присутствия. И я, стоящий в углу.
Он пожал плечами.
– Я тоже был не идеален. Тоже уходил в телефон, в работу. Я не боролся за тебя. И мы оба заплатили.
Она больше не участвовала в конкурсах на корпоративах.
Не потому, что «боится мужа» – мужа уже не было. А потому, что поняла: настоящие последствия иногда приходят не в момент, когда все хлопают и смеются, а потом – когда человек, который смотрел на тебя из угла, собирает чемодан.
Теперь, когда кто то говорил: «Да чего он, из за одного поцелуя?» – Марина думала:
«Иногда человек уходит не из за одного поцелуя. А потому, что этот единственный поцелуй убрал у него последнюю иллюзию, что ты на его стороне».