Средств стало меньше, но они есть, и их расходуют разумно. Это видно по тому, как работает Минфин, оперируя доходами российского бюджета. 1 апреля один банк собрал видных людей: среди них были глава ЦБ Эльвира Набиуллина и заместитель руководителя администрации президента РФ Максим Орешкин, известный экономист. Он сказал (и теперь нам есть чем гордиться), что «финансовая система России – одна из самых эффективных в современном мире по уровню доступа общества к услугам». То есть М. Орешкин считает, что отечественная система забирает у экономики значительно меньше средств, по сравнению с американскими банками, и, в целом, развитие цифровых технологий, платформенных технологий даёт большой рост нашей экономике. Что такое «платформенная экономика» – не уточняется. Но имелось в виду, что это симбиоз цифровых технологий и традиционного банкинга, при том что Орешкин предрёк смерть традиционным банкам в том виде, в котором мы сейчас их видим. Если посмотреть на американскую финансовую систему (которую, по словам Орешкина, мы превосходим), то она съедает 2% ВВП.
Сергей Михеев: Конференция проходила под лозунгом: «Смерть традиционным банкам» (смеется)! Сразу некоторые люди похолодели!
Но их это не спасло.
Сергей Михеев: Первое: очень может быть, что в этом немало истины. Но для того, чтобы это понять, нужно расшифровать все термины, перевести на русский язык и показать в цифрах. Второе: если сам себя не похвалишь, то никто тебя не похвалит. Представьте, что люди, отвечающие за финансовую систему, будут говорить: «Я возглавляю финансовую систему, но что-то она не работает». Ни один руководитель никогда так не скажет по понятным человеческим причинам! Всё остальное требует анализа.
«Платформенная экономика» и пр.: наверное, здесь есть доля истины – просто мы в этом не разбираемся. Хотя есть и то, в чём мы вполне разбираемся. То, куда ведёт эта «платформенная экономика», меряется простыми вещами: например, наличием товаров отечественного производства вокруг меня и всех остальных или способностью производить то, что мы сейчас закупаем. Это и есть настоящая эффективность экономики! А делается ли она на основе «платформенной» экономики или чего-нибудь ещё – это уже дело десятое. Результат меряется не картинками, а тем, что работает, ездит, летает, плавает и т.д.
Что касается «доступа россиян к услугам»: не очень понимаю, о каких услугах идёт речь. Взять кредит?
Нет: «купи – продай». Орешкин говорил, что «платформенная занятость помогает снижать структурную безработицу; малый производитель через маркетплейс получает доступ к потребителю по всей стране, и это распределяет экономическую активность, повышает потенциал экономики; но есть риски: в частности, тенденция платформы к монополизации». По словам Орешкина, «необходимо предотвратить платформенный феодализм».
Сергей Михеев: Форменный!
«Форменный платформенный феодализм» (смеется). Вот так почитаешь – и происходит «стратификация понятийного аппарата»!
Сергей Михеев: «Как я люблю русского языка!» Мы всё его защищаем, но только вопрос: от кого? Да, наверное, через разные сервисы доставки многие мелкие производители получили возможность продавать свои товары, потому что держать крупные магазины дорого. Можно иметь своё производство (чуть ли не надомное) и продавать его через средства доставки. Почему бы и нет? Я же полностью не отрицаю, что в «платформенной экономике» есть некий свой «платформенный смысл». Но это не стоит и преувеличивать, потому что иногда есть явное желание подменить реальное производство отчётами, цифровизацией и заполнением всевозможными «умными» словами. Такие слова – это здорово, но товары и возможность их производить гораздо лучше.
Поэтому будем ждать, пока «платформенная экономика» наконец-то построит нам самолёты, пароходы, станки, машины, оборудование, тракторы, всё это будет замечательного качества, и будет написано: «Сделано в России».
Про машины и тракторы: Орешкин раскрыл, что его всегда удивляло, почему в банковской системе такие высокие зарплаты. Цитата: «Как человек, проработавший в банковской системе, я всегда удивлялся, почему платят такие высокие зарплаты? Я получал высокую зарплату и не понимал, почему получаю больше, чем инженер, изобретающий самолёты или автомобили».
Сергей Михеев: Хочется сказать: господин Орешкин, и мы не понимаем, но это факт! Вопрос: куда же уходят денежки «платформенной экономики», если их не вкладывать в экономику? Спрашиваю у экономистов и финансистов: вы уверены, что, при всём «потрясающем и исторически беспрецедентном» доступе к финансовым услугам, нынешняя модель экономики действительно является оптимальной, если работник банка, как говорит сам Орешкин, получает гораздо больше и при этом удивляется?
Но ни разу не задал вопрос начальству (смеется)!
Сергей Михеев: Надо было пойти к начальству и спросить: «Почему я получаю больше, чем инженер, который проектирует самолёты?» Думаю, руководство пошло бы ему навстречу в отдельно взятом случае!
То есть, повысило бы зарплату инженеру?
Сергей Михеев: Нет. Инженер из другой сферы, а Орешкину бы точно понизили! Но серьёзный вопрос: является ли нынешняя модель эффективной, если она не справляется с реальным производством или справляется очень медленно и если сотрудники банков, которые ничего не производят (при всём моём уважении к ним – там есть замечательные люди), получают в разы больше, чем те, кто что-то производят или проектируют? Является ли это оптимальной моделью работы экономики? Мне думается, что нет, хотя я не отягощён дипломами лондонских бизнес-школ и т.п.