Старый гений. Только со временем Лескова мог быть связан случай в рассказе?

Знаете, когда перечитываешь русскую классику, иногда пробегает мороз по коже от того, насколько мало изменилась человеческая натура. Но вот декорации... Декорации — это отдельная песня. Николай Семенович Лесков в своем «Старом гении» умудрился запечатлеть не просто анекдотичный случай, а саму душу пореформенной России. И тут волей-неволей задаешься вопросом: Старый гений. Только со временем Лескова мог быть связан случай в рассказе? Или же эта история о чиновничьем беспределе и внезапном спасении могла приключиться в любую эпоху?

Почему именно XIX век?

Давайте честно: тот абсурд, который описывает автор, под завязку набит приметами времени. Представьте себе бедную старушку, которая по доброте душевной заложила дом, чтобы выручить какого-то светского франта. А тот, подлец, и в ус не дует, долги не отдает, да еще и прикрыт связями так, что полиция только руками разводит. «Нельзя, мол, вручить повестку такому высокому лицу». Ну не анекдот ли?

Глядя на эти мытарства, понимаешь, что Старый гений. Только со временем Лескова мог быть связан случай в рассказе? С одной стороны — да. Эта специфическая смесь дворянской чести, бюрократического крючкотворства и абсолютной беспомощности закона перед «связями» была визитной карточкой той эпохи. Николай Семенович, будучи знатоком русского быта, вытащил на свет божий тип «маленького человека», который бьется лбом о гранитную стену государственного аппарата.

Внезапный «гений» и русский авось

И вот, когда надежды уже нет, появляется он — загадочный Иван Иваныч. Человек без чинов, но с удивительной смекалкой. Его способ решить проблему — через скандал в публичном месте, через «сербского воителя» — это же чистой воды гениальность, замешанная на понимании психологии русского человека.

Работал бы этот финт сегодня? Ну, может, с поправкой на социальные сети и видеокамеры. Но дух-то остался! Тем не менее, детализация Лескова настолько привязана к Табели о рангах и тогдашним сословиям, что невольно думаешь: Старый гений. Только со временем Лескова мог быть связан случай в рассказе? Наверное, именно в такой литературной форме — с мягким юмором и глубокой грустью — это могло родиться только в девятнадцатом столетии.

Эхо истории в наши дни

Конечно, можно сказать, что «гении» сыска и обхода правил есть всегда. Но лесковский колорит — он ведь в языке. В этих «попрыгунах», в искреннем отчаянии старушки, в том, как легко закон пасует перед наглостью. Автор как бы подмигивает нам: мол, посмотрите, в какой удивительной стране мы живем, где для торжества справедливости нужен не суд, а фокусник.

В конечном счете, рассказ остается актуальным, потому что он про несправедливость. А она, к сожалению, не имеет срока годности. И хотя антураж сменился, а кареты превратились в лимузины, мы всё так же ищем того самого «старого гения», который одним щелчком разрубит гордиев узел наших проблем. Но вот та самая густая, вязкая атмосфера Петербурга и провинциальной доверчивости — это чистый Лесков, и повторить это невозможно.