— Игорь, я тебе русским языком говорю: я в этом морге жить не буду! — Голос Марины Петровны, звонкий и поставленный за тридцать лет преподавания географии, прорезал липкую тишину июльского полудня.
Игорь даже не обернулся. Он сидел в одних шортах, приклеившись спиной к кожаному офисному креслу, и чувствовал, как по позвоночнику стекает очередная капля пота. В комнате было плюс тридцать два. Ноутбук гудел, как идущий на взлет истребитель, пытаясь охладить свои микросхемы.
— Марина Петровна, — выдохнул он, стараясь сохранить остатки самообладания. — Это не морг. Это современная климатическая система. На улице аномальная жара. У вас вчера давление было сто пятьдесят. Вы хотите дождаться, пока у нас всех здесь мозги закипят?
— У меня давление от твоих разговоров, а не от погоды! — Теща стояла в дверном проеме, скрестив руки на груди. На ней была плотная фланелевая рубашка — демонстративный жест, призванный показать, что она уже «замерзла» от одной только мысли о кондиционере. — Наши предки веками жили без этих ваших фреонов. Окна открыл, марлечку повесил — и благодать. А ты хочешь, чтобы мы этой химией дышали? Чтобы легионеллы в легких завелись? Галя из шестого дома читала, что в этих приборах скапливается трупный яд от мертвых бактерий!
Игорь закрыл глаза. Галя из шестого дома была главным поставщиком апокалиптических новостей в их садоводческом товариществе «Колос». Если Галя сказала, что кондиционеры вызывают облысение или призывают демонов, Марина Петровна верила ей безоговорочно.
— Лена! — крикнул Игорь вглубь коридора. — Скажи маме, что завтра приедут монтажники. Я уже внес предоплату.
Из кухни вышла Лена, жена Игоря. Она выглядела измотанной. Постоянные перепалки между мужем и матерью за два года совместной жизни в «общем» доме (который юридически принадлежал ей, а фактически был полем боя) превратили её в профессионального дипломата.
— Мам, ну правда, — мягко сказала Лена, вытирая руки полотенцем. — Игорь прав. Тебе самой станет легче. Мы поставим его в холле на втором этаже, холодный воздух будет плавно спускаться вниз. Никого не продует.
Марина Петровна поджала губы так, что они превратились в узкую ниточку.
— Делайте что хотите. Но знайте: я в этот холодный склеп не ногой. И за электричество платить не буду. Сгорим мы с вашим прибором, вот увидите. Проводка-то еще дедовская, а вы туда — агрегат!
Монтажники приехали в субботу. Это были двое хмурых парней, которые за три часа превратили уютную стену второго этажа в промышленный объект. Марина Петровна всё это время сидела в саду, под старой яблоней, и с видом мученицы читала книгу, всем своим видом показывая соседям, что в её доме происходит святотатство.
К вечеру в доме воцарилась блаженная, хрустящая прохлада. Игорь выставил двадцать три градуса. Воздух стал прозрачным, исчез этот тяжелый запах нагретого дерева и пыли.
— Кайф, — прошептал он, растягиваясь на диване.
Но мир длился недолго. Через час на второй этаж поднялась Марина Петровна. Она была замотана в шерстяной оренбургский платок, несмотря на то, что на улице всё еще было за тридцать.
— Ой! — вскрикнула она, театрально схватившись за горло. — Как в холодильнике у мясника! Лена, у меня уже гланды припухли. Чувствуешь? Воздух-то мертвый! Ни запаха травы, ни пыльцы. Как в операционной.
Она начала демонстративно кашлять — сухим, надсадным кашлем, который Игорь называл «педагогическим».
— Марина Петровна, — Игорь протянул ей пульт. — Смотрите, здесь можно менять направление потока. Вот, я нажимаю кнопку, и лопасти замирают. Воздух идет в потолок.
— Не трогай меня этой штукой! — отшатнулась она от пульта, как от заряженного пистолета. — Она же излучает! Галя говорила, там инфракрасные лучи, которые разрушают сетчатку глаза.
С этого момента началась партизанская война.
Через два дня пульт от кондиционера исчез. Игорь обыскал всё: диванные подушки, ящики на кухне, даже корзину с грязным бельем.
— Лена, ты не видела пульт? — спросил он вечером, когда в доме снова стало невыносимо душно.
— Нет, Игорь. Может, ты сам его куда-то положил?
— Я его всегда кладу на тумбочку!
Марина Петровна в это время безмятежно поливала герань на подоконнике.
— Что, потеряли управление над своей машиной? — ехидно спросила она. — Это дом отторгает инородное тело. У вещей тоже есть душа, Игорь. Они не хотят служить злу.
Пульт нашелся через три часа… внутри морозильной камеры. Марина Петровна клялась, что «случайно положила, когда за мороженым лазила», но взгляд её был победоносным.
На следующий день на участке появился Петрович — местный электрик, мужчина неопределенного возраста в замасленной кепке, чей авторитет в СНТ держался на умении починить что угодно с помощью синей изоленты и крепкого словца. Его привела Марина Петровна.
— Вот, Петрович, глянь, — теща указала на внешний блок кондиционера, висящий на фасаде. — Ребята говорят, он амперы жрет, как не в себя. И вибрация на фундамент идет. Не рухнет дом-то?
Петрович, прищурившись, обошел блок. Он понимал, кто здесь заказчик, а кто — «хозяйка медной горы».
— Ну, — протянул он, почесывая затылок. — Штука мощная. Девятка, поди? Проводка у вас, конечно, аховая. В шестидесятом году клали. Если сразу чайник, стиралку и эту вот дуру включить — полыхнет, как свечка. Автоматы-то старые, не отщелкнут.
Марина Петровна просияла.
— Слышал, Игорь? Специалист говорит! Полыхнем!
Игорь, который сам неплохо разбирался в электрике, подошел к Петровичу.
— Петрович, я автомат на отдельную линию вывел. И кабель медный, три на два с половиной. Ты же сам видел, когда я в прошлом году щиток перебирал.
Петрович отвел глаза и сплюнул в сторону.
— Видеть-то видел… Но береженого Бог бережет. Лишняя нагрузка — она и в Африке нагрузка. А вибрация — дело тонкое. Может микротрещины в кирпиче давать.
За этот «экспертный» вывод Марина Петровна выдала Петровичу пол-литра домашней наливки. Интрига закручивалась. Теперь против Игоря была не только теща, но и «научное сообщество» в лице соседа-алкоголика.
Вечером того же дня к Марине Петровне пришла Галина. Женщины устроились на веранде, прямо под работающим кондиционером. Игорь, сидя в комнате наверху, слышал каждое слово через открытое (по настоянию тещи) окно.
— Ты посмотри, Мариша, — шептала Галина, — он же конденсат сливает. Видишь, трубочка на улицу торчит?
— Вижу, Галочка. Капает постоянно.
— Так это не просто вода! Это концентрат вредных веществ из воздуха. Очиститель-то работает, всю гадость собирает, а потом под фундамент льет. У тебя там скоро грибы мутанты вырастут. И вообще, ты заметила, как у тебя Игорь-то изменился?
— А как он изменился? — насторожилась Марина Петровна.
— Злой стал. Раздражительный. Это всё ионы. Кондиционер высасывает из воздуха отрицательные ионы, оставляя только положительные. А от них — агрессия и преждевременное старение. Мой племянник в городе в офисе сидит под таким, так в тридцать лет уже лысый и с язвой!
Марина Петровна ахнула. Информация про «ионы» легла на благодатную почву. Теперь она не просто кашляла, проходя мимо блока, а крестилась.
Близились выходные. К ним должна была приехать сестра Лены, Ольга, со своим мужем Виктором. Виктор был легендарным человеком — ипохондриком восьмидесятого уровня. Он знал названия всех лекарств от метеоризма до редких тропических болезней и всегда возил с собой чемоданчик с медикаментами.
Марина Петровна готовилась к их приезду как к обороне Сталинграда. Она понимала, что Виктор — её идеальный союзник.
— Игорь, — сказала она за завтраком в пятницу. — Вите нельзя под холодный воздух. У него слабые бронхи и склонность к невралгии. Если ты включишь свою машину, я тебя предупреждаю: вся ответственность за его здоровье ляжет на тебя.
Игорь молча жевал бутерброд. Он уже разработал план. Он купил в строительном магазине лист тонкого пластика и соорудил дефлектор — отражатель, который направлял поток воздуха строго параллельно потолку. Теперь в комнате было прохладно, но никакого движения воздуха внизу не ощущалось.
— Смотрите, Марина Петровна, — показал он свое изобретение. — Теперь даже пушинка не шелохнется. Никаких сквозняков.
— Ой, Игорек, — вздохнула она с притворным сочувствием. — Ты как дитя малое. Воздух — он же не дурак. Он лазейку найдет. От него пластиком не отгородишься.
Суббота выдалась тяжелой. Термометр в тени показывал тридцать пять. В СНТ «Колос» напряжение в сети начало проседать — все включили насосы для полива и старые вентиляторы.
Приехали Ольга и Виктор. Виктор вышел из машины, обмотанный шарфом (чтобы не продуло в пути) и сразу начал жаловаться на одышку.
— Как у вас тут… свежо, — подозрительно заметил он, заходя в дом.
— Это у Игоря кондиционер, — сразу вставила Марина Петровна. — Мощный, как на стадионе. Осторожнее, Витенька, не стой на проходе, сразу спину прихватит.
Ужин был напряженным. Лена приготовила окрошку, но Марина Петровна отказалась её есть, заявив, что «холодное на холодном — это верный путь к спазму сосудов». Она пила горячий чай, обливаясь потом, но упорно не снимала свою жилетку.
Интрига достигла апогея, когда Марина Петровна, сославшись на то, что ей нужно «проверить огурцы в парнике», вышла на улицу.
Игорь видел в окно, как она подошла к внешнему блоку кондиционера. В руках у неё были садовые ножницы. Он похолодел. Неужели она решится перерезать провода? Но теща просто стояла рядом, прислушиваясь к гудению компрессора. Рядом из-за забора возникла голова Галины. Они о чем-то заговорщицки шептались.
В этот момент в доме произошло сразу несколько событий. Ольга решила высушить волосы после душа мощным профессиональным феном. Виктор, почувствовав голод, включил на террасе электрогриль, чтобы поджарить диетические хлебцы. А Лена запустила посудомойку.
Игорь почувствовал неладное, когда свет в гостиной моргнул и стал тускло-желтым.
— Так, — крикнул он, — выключайте всё! Сеть не выдержит!
Но было поздно.
Раздался громкий щелчок, похожий на выстрел. Это сработал общий автомат на столбе. Весь дом погрузился во тьму. Кондиционер, издав прощальный вздох, затих.
Внезапно с улицы донесся пронзительный крик Лены, которая в этот момент выходила на крыльцо:
— Мама! Мама, что с тобой?! Игооорь!
Игорь выскочил во двор, подсвечивая дорогу телефоном. Около внешнего блока кондиционера, на траве, лежала Марина Петровна. Рядом валялась перевернутая табуретка и те самые садовые ножницы.
— Она не дышит! — кричала Ольга, выбегая следом. — Её током ударило! Это твой кондиционер! Я знала!
Виктор, мгновенно забыв о своих болячках, подбежал к теще и начал щупать пульс.
— Пульс частый, слабый! — командовал он. — Несите воду! Лена, звони в скорую!
Марина Петровна лежала с закрытыми глазами, лицо её было пугающе бледным, а лоб — мокрым от пота. Она что-то бессвязно бормотала про «черный холод» и «конец света».
Игорь стоял как вкопанный. Неужели Петрович был прав? Неужели корпус пробило на массу? Но он же всё заземлил! Он подбежал к блоку — провода были целы, никаких следов замыкания.
— Марина Петровна! — он присел рядом. — Где болит?
Она приоткрыла один глаз, посмотрела на Игоря с непередаваемой смесью страха и укоризны, и прошептала:
— Добился… своего… Убийца…
Скорая помощь приехала через сорок минут. Для дачного поселка это было рекордом. Марину Петровну погрузили на носилки. Она выглядела очень плохо: тяжелое дыхание, спутанное сознание.
— Подозрение на инсульт или сильное отравление, — коротко бросил фельдшер. — Кто едет сопровождающим?
Поехала Лена. Игорь остался в темном, душном доме с Ольгой и Виктором. Ольга смотрела на него так, будто он только что сознался в серии зверских преступлений.
Игорь не мог спать. Он ходил по дому с фонариком. Напряжение в поселке дали через час, но кондиционер он включать не стал. В доме было липко и противно.
Он зашел в комнату тещи на первом этаже, чтобы взять её медицинскую карту — Лена позвонила из больницы и попросила привезти документы.
В комнате Марины Петровны было странно. Не просто душно, а как-то… концентрированно горячо. Как в бане, которая уже начала остывать, но всё еще держит жар.
Игорь подошел к шкафу, где обычно лежали документы. Случайно задел ногой край длинной скатерти, которой был накрыт старый комод. Из-под комода выбивался странный оранжевый свет.
Он присел, приподнял скатерть и замер.
Там, в узком пространстве между комодом и стеной, работал старый, еще советский масляный обогреватель. Тот самый, который они еще три года назад хотели выбросить на свалку. Он был включен на полную мощность.
Рядом, в углу, Игорь обнаружил еще одну интересную вещь: плотный рулон поролона и несколько старых одеял, которыми были тщательно заложены щели под дверью и вокруг оконной рамы.
Игорь выключил обогреватель. В комнате стало ощутимо легче дышать. Он сел на кровать тещи и обхватил голову руками. Пазл начал складываться.
Утром Игорь приехал в больницу. Лена спала на неудобном стуле в коридоре.
— Ну как? — шепотом спросил он.
— Врач сказал — странно всё. Криза нет, инсульта нет. Но сильное обезвоживание и… — она замялась, — тепловой удар.
— Тепловой удар? — Игорь усмехнулся. — В доме с кондиционером?
В этот момент из палаты вышел лечащий врач, мужчина средних лет с усталыми глазами.
— Вы родственники Смирновой? Заходите. Она пришла в себя, хочет видеть зятя. Только зятя.
Игорь вошел в палату. Марина Петровна лежала под капельницей. Она выглядела гораздо лучше, к ней вернулся её обычный боевой цвет лица.
— Ну что, Игорек, — тихо сказала она. — Пришел поглумиться?
— Зачем мне это, Марина Петровна? Я просто хотел узнать, зачем вы обогреватель под комод спрятали.
Теща отвела взгляд.
— Галя сказала… Она сказала, что если я заболею от твоего холода, ты его снимешь. А как я заболею, если мне не холодно? Я решила создать… контраст. Чтобы организм почувствовал удар. Я заходила в комнату, включала печку, закрывала всё… Думала, выйду в холл, меня обдаст твоим фреоном, и я чихну. Или горло заболит.
— И как? — спросил Игорь, присаживаясь на край кровати.
— Сначала ничего. А вчера… Вчера я там сидела часа три, пока вы окрошку ели. Увлеклась чтением. Жарко стало невыносимо, голова поплыла. Я решила на улицу выйти, воздухом подышать. А на улице — как в печке. Увидела кондиционер твой, и такая меня злость взяла! Дай, думаю, хоть проводок ему подрежу, всё равно из-за него я страдаю. Встала на табуретку, а перед глазами — круги черные. И всё.
Она помолчала, потом добавила совсем тихо:
— Ты Ленке-то не говори. Посмешищем буду на всё СНТ. Скажи… скажи, что это от электромагнитных бурь.
Игорь вздохнул.
— Не скажу. Но при одном условии.
Через три дня Марину Петровну привезли домой. Игорь встретил её у ворот.
— Проходите, Марина Петровна. У нас обновление системы.
В её комнате, прямо над тем самым комодом, висел новый, маленький внутренний блок.
— Это что же, — ахнула она, — еще один? Опять убивать меня будешь?
— Нет, — Игорь протянул ей пульт. — Это инвертор. У него есть режим «Сон» и режим «Бриз». Он не охлаждает воздух ниже двадцати пяти градусов и очищает его от пыльцы. Специально для аллергиков и преподавателей географии. И, кстати, он работает на обогрев тоже. Если зимой под комодом станет холодно — просто нажмите вот эту кнопку.
Марина Петровна взяла пульт, повертела его в руках.
— Галя говорит, что маленькие блоки — они самые коварные… — начала она по привычке, но потом посмотрела на Игоря, увидела его добрые, хоть и уставшие глаза, и махнула рукой. — А, бог с ней, с Галей. У неё в голове один фреон.
Вечером весь дом собрался на веранде. Кондиционер на втором этаже тихо шелестел, создавая приятный фон. Марина Петровна сидела в своем любимом кресле, без жилетки и платка.
— Знаете, — сказала она, прихлебывая чай. — Воздух сегодня какой-то особенный. Чистый, как в горах Тянь-Шаня. Это я окна правильно помыла, наверное. Старым проверенным способом, с уксусом. От уксуса, Игорек, никакой химии, одна польза.
Игорь переглянулся с Леной и улыбнулся.
— Конечно, Марина Петровна. Всё дело в уксусе.
Интриги закончились. В СНТ «Колос» наступил идеальный микроклимат. Даже Петрович, заходя за очередной «консультацией», теперь подолгу задерживался в прихожей, признавая, что «медная проводка — она, конечно, силу имеет».
А пульт от кондиционера Игорь на всякий случай приклеил к тумбочке на двухсторонний скотч. Так, для профилактики.