Предыдущая часть: Разорванная темнота. Часть 1.
Пётр разложил яичницу по тарелкам, пододвинул Алёне, потом её маме, потом себе. Ели молча, но молчание было не тяжёлым, а домашним. Только звон вилок и редкие короткие фразы: «Соли не надо?», «Чай горячий, осторожно», «Спасибо, Петя».
Когда доели, Алёна вдруг сказала:
- Я почти забыла, как это, когда мужчина готовит.
Пётр не стал спрашивать ни о чём и вместо этого налил ещё чаю и спросил:
- А что ты слушала сегодня? На лестнице?
- «Преступление и наказание». Перечитываю, в смысле, переслушиваю к экзаменам. Хотя, наверное, я теперь Раскольникова лучше любого зрячего понимаю. Тоже замкнутый круг, тоже темнота, только у меня внутри всё, а не снаружи.
Екатерина Егоровна замерла с чашкой у губ, но Пётр спокойно ответил:
- Не сравнивай. Тот сам выбрал свою темноту. А у тебя - нет. И он убил старуху, а ты учишься на учителя. Разница есть.
Алёна улыбнулась не благодарно, а с лёгким вызовом:
- Ты всё такой же прямой! Не изменился.
- Зачем мне меняться? Я и так хороший.
Она рассмеялась. Екатерина Егоровна поставила чашку, вытерла глаза, незаметно, будто от жара чая.
Вечером, когда они ушли к себе, Пётр помыл посуду, выключил свет и сел на подоконник. Внизу, во дворе, горел один фонарь, освещая ту самую скамейку, где они сидели утром. Он подумал:
- Шесть лет. И за шесть лет человек может потерять зрение, но не потерять голос. Не потерять смех. Не потерять желание жить.
Он вспомнил её пальцы на своей руке, шершавую татуировку, её вопрос:
- Скажи, какой ты?
Решил, завтра воскресенье. Надо сходить в магазин ещё раз - купить продуктов, чего-нибудь к чаю. И заодно поинтересоваться у тёти Зины, сколько стоят операции на зрительный нерв. Вдруг есть шанс? Он, конечно, не миллионер, участковый на стартовом окладе. Но он - полицейский, и он привык добиваться своего.
Пётр лёг спать, и впервые за долгое время не снились ни казармы, ни учебка, ни погони. Снился двор, велосипед, звонкий девичий смех и голубые глаза, которые смотрели прямо на него.
В понедельник Пётр стоял в кабинете начальника РОВД. Афанасий Андреевич, грузный мужчина с густыми седыми усами и тяжёлым взглядом, изучал его документы. За спиной начальника висел портрет президента, на столе строгий порядок: папки, стакан с ручками, телефон. Афанасий Андреевич поднял глаза и сказал:
- Значит, Пётр Николаевич. Участковый. Из высшей школы полиции, служба в ВДВ, мастер спорта по боксу. Не слабо. Только вот участковый это не «брать на понт» и не кулаками махать. Это бумажки, жалобы, пьяные соседи, бытовуха. Ты готов?
- Так точно, товарищ подполковник.
- Так точно оставь в армии. Здесь: понял, принял к исполнению. Распределение у тебя на три года. Отработаешь - посмотрим. А пока - держи.
Он протянул синюю папку. Сказал:
- Твой участок - это центр города и немножко окраина. Дома в основном хрущёвки, населения около трёх тысяч. Предыдущий участковый ушёл на больничный, нервы сдали. Территория непростая: много съёмных квартир, мигранты, мелкие кражи, семейные дебоширы. Знакомиться будешь сам. Сегодня оформляйся, получай форму и завтра к 8.00 на планёрку. Всё, свободен.
Пётр вышел из кабинета, спустился в холл. У выхода его перехватил невысокий парень в гражданском, с быстрыми глазами и лёгкой щетиной.
- Пётр? Я - Алексей, твой сосед по опорному. Тоже участковый, только у меня рядом расположенный участок, а наш опорный пункт стоит на границе участков. В отделе тоже есть наш кабинет. Пойдём, покажу, где чайник, где печеньки, где канцелярию прячут, чтобы свои же не растащили.
Они поднялись на второй этаж, в комнату, где стояли два стола, компьютер возрастом лет десять и видавший виды стул. Сказал:
- Обустраивайся. Народ у нас бывалый. Тётки скандальные, мужики бухие, но есть и нормальные. Если что, обращайся.
Алексей достал две кружки, налил кипятка из титана. Спросил:
- Ты местный?
- Да. Вон в том доме, за школой, живу.
- Повезло. А я с другого конца города пилю. Слушай, а, правда, что ты в ВДВ служил?
- Правда.
- У нас тут через месяц день ВДВ. В городском парке гуляют. Если что - помоги, а то нас, участковых, там не бояться, а порядок блюсти надо.
- Помогу.
Вернувшись домой к вечеру, Пётр застал у своей двери тётю Зину. Она держала в руках банку с соленьями и хозяйственную сумку.
- Вот, Петя. Огурцы свои, помидоры. Я давно их закатала, а съесть некому. А это - варенье из смородины. Будешь чай пить с соседями. Ты, я смотрю, к Алёне присматриваешься?
- Тёть Зин, я просто диван поменял.
- Ага, диван. Я не слепая. Ты только аккуратно. Девчонка она ранимая, хоть и виду не кажет. И мать её - гордая. Не обидь.
- Не обижу.
Тётя Зина ушла, оставив его с банками и невысказанными мыслями. Пётр поужинал, переоделся и вышел во двор. Было ещё не поздно, часов восемь. Скамейка у подъезда пустовала. Он уже хотел вернуться, как услышал шаги, медленные, осторожные. Алёна вышла из подъезда одна, без матери, левой рукой касаясь стены, правой ногой нащупывая ступеньки.
- Привет! Ты одна?
- Мама уснула. У неё ноги болят к вечеру. А я вышла подышать. Ты как, на работу устроился?
- Угу. Участковым. С завтрашнего дня - в народ.
- Будешь нас защищать?
- Буду.
Она сделала два шага вперёд и остановилась. Фонарь светил ей в лицо, и Пётр снова увидел эти пустые глаза - красивые, правильной формы, но абсолютно невидящие.
- Пётр, а ты не боишься?
- Чего?
- Что я слепая. Что я никогда не увижу твоего лица. Что я - обуза.
Он подошёл ближе, почти вплотную. Взял её руку и приложил к своей щеке. Небритой, колючей.
- Чувствуешь? Вот я какой. А глаза - не главное. Я в армии одного сержанта знал. Он без ноги служил. На протезе бегал быстрее, чем я на двух ногах. Так что про обузу забудь.
Она не убрала руку. Провела пальцами по его скуле, по губам, по переносице. Сказала:
- Ты красивый. У тебя лицо как у человека, который умеет ждать.
- Это я по службе научен. Преступников ловить.
Она улыбнулась, но улыбка вышла грустной.
- Пётр, не обещай мне ничего, ладно? Я знаю, что такое, когда обещают и не приходят. Просто будь рядом. Пока можешь.
- А я и не обещаю. Я констатирую факт. Я здесь, на три года минимум. А там - посмотрим.
Они постояли ещё немного молча. Потом он проводил её до двери, подождал, пока она зайдёт в подъезд, и услышал, как на лестничной клетке заскрипели ступеньки, она поднималась сама, считая шаги.
На следующий день началась служба. Пётр обходил свой участок. Магазины, подвалы, чердаки, общежитие, где жили приезжие. Знакомился со старшими по подъездам, участковыми уполномоченными из соседних кварталов, заглядывал в подозрительные компании. К вечеру ноги гудели, в голове перемешались адреса, фамилии и жалобы. «Третий подъезд, пятый этаж, квартира 47 - там бабка жалуется, что сверху топили два года назад. Восьмой дом, первый подъезд - семейная пара, каждую субботу пьют, дерутся, соседи вызывают наряд».
В среду ему позвонил Алексей:
- Петь, тут заявка на твоём участке. Улица Садовая, дом 6. Женщина кричит, что муж её избивает и грозится убить. Езжай, я подстрахую.
Пётр добрался за десять минут. Алексей был уже там. Дом - старая деревяшка на два хозяина. Из окон доносились крики. Он постучал, дверь открыла заплаканная женщина с синяком под глазом. Пётр спросил:
- Где он?
- В кухне. Пьяный. С ножом.
Пётр зашёл. Мужчина - здоровенный, лет сорока, с красным лицом - сидел за столом, в руке - кухонный нож. Он заревел:
- Ты кто?!
- Я - участковый. Положи нож.
- А пошёл ты…
Пётр не стал ждать. Одно движение - захват, подсечка, болевой. Мужик оказался на полу, нож вылетел. Лёха уже заходил сзади с наручниками. На ходу разъяснял:
- Гражданин, вы задержаны за угрозу убийством и нанесение побоев. Пройдёмте.
В участке, оформляя протокол, Алексей кивнул Петру:
- Хорошо сработал. Без шума, без пыли. Но следующий раз - вызывай подмогу сразу. А то, мало ли.
- Понял, принял к исполнению. Но ты же меня сам позвал, и мы приняли меры.
- Хорошо. Согласен.
Летело время. Пётр осваивал работу и был признан одним из лучших участковых в РОВД. Он постепенно обрастал связями, агентурным аппаратом, доверенными лицами. Непросто складывались у него отношения и с Алёной, но виделся он с ней каждый день. Однажды он пришёл к ним. Алёна сидела на новом диване, слушала аудиокнигу. Мать хлопотала на кухне с трудом, но сама. Спросила:
- Петя, чай будешь?
- Буду. И разговор у меня к вам есть. Серьёзный.
Они сели за стол. Пётр сказал:
- Я наводил справки про операцию Алёны. Зрительный нерв - это сложно, но возможно. В Москве, в центре нейрохирургии, делают такие операции. Стоит дорого - около двух миллионов.
Екатерина Егоровна побледнела.
- Петя, откуда у нас такие деньги? Мы…
- Я не прошу у вас денег. Я хочу вам помочь.
- Но как? Ты же сам на стартовом окладе.
- У меня есть кое-какие накопления. Плюс, я буду подрабатывать. Плюс, я договорюсь с ветеранами ВДВ, у них есть фонд помощи. Подниму старые связи по боксу. Ну, и кредиты банков никто не отменял.
Говоря об этом, он больше рассчитывал на участие в боях без правил, о проведении которых узнал недавно от своей агентуры. Алёна молчала. Её лицо стало белым, как бумага. Потом она сказала, тихо, почти шёпотом:
- Пётр, нет. Я не возьму у тебя столько. Мы не чужие, но это…
- Алёна, ты меня не переубедишь. Я упрямый. Ты сама говорила.
Она встала, сделала шаг к нему, нащупала его плечо, обхватила за шею - неловко, почти по-детски. И заплакала, беззвучно, только вздрагивая.
Екатерина Егоровна вышла в коридор, чтобы они не видели её слёз.
Пётр обнял Алёну, осторожно, боясь сделать больно. Сказал:
- Всё будет. Ты только не сдавайся. Ты сильная. Ты «Бородино» наизусть читала. А я - десантник. Вместе мы любую темноту разорвём.
Она подняла голову, её невидящие глаза смотрели куда-то сквозь него, но он знал, она его видит. Не глазами, а сердцем.
- Хорошо. Давай попробуем.
- Так, а где же обещанный чай? Я вот и варенье из смородины принёс!
Предыдущая часть: Разорванная темнота. Часть 1.
Продолжение следует.
Если заметили опечатку/ошибку, пишите автору. Внесу необходимые правки. Буду благодарен за ваши оценки и комментарии! Спасибо.
Фотографии взяты из банка бесплатных изображений: https://pixabay.com и из других интернет-источников, находящихся в свободном доступе, а также используются личные фото автора.
Другие работы автора:
- за 2023 год: Навигатор 2023
- за 2024-2025-2026 год: Навигатор 2024
- подборка работ за 2020-2025-2026 год: Мои детективы