ГЛАВА 2.
ИЗ СЕРИИ ПОГРАНИЧЬЕ. СЕРЫЕ ЗЕМЛИ. ОТРАЖЕНИЕ
__________________________________________________________________________________________
НИЧЕГО ИЗ ТОГО, ЧТО ВЫ ПРОЧИТАЕТЕ НЕ ПРОИСХОДИЛО.
В ЭТОМ МИРЕ... КОТОРЫЙ ВЫ НАЗЫВАЕТЕ РЕАЛЬНЫМ.
НО ЕСТЬ И ДРУГИЕ МИРЫ КРОМЕ ЭТОГО.
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
ГЛАВА 2. УБЕЖИЩЕ
__________________________________________________________________________________________
— Саби, я с места не сойду, пока ты не начнёшь говорить. Мы это всё проходили уже. Ты молчишь... Я жду, ты уходишь... И всё...
Она вздохнула и медленно опустила бандану.
Она уже не выглядела на двадцать лет, как на «Подмосковной», не выглядела даже на тридцать, как на катере. Тени под глазами, глубокие складки от крыльев носа к уголкам рта. Морщины вокруг глаз. И шрам — от виска вниз, наискосок, к уголку рта и от середины вниз, к углу челюсти. Глубокий, неровный шрам, будто прочерченный когтем. Он не портил её внешность, скорее придавал ей резкую, почти хищную выразительность. Но моё сердце сжалось от мысли о боли, которую она пережила.
— Саби, я не... — начал я, но она перебила:
— Нам нужно идти, пока остальные не проснулись. Здесь стоять — всё равно что маяк для них зажигать. Для всех...
Она развернулась и быстро зашагала вглубь леса, туда, где между голых стволов проглядывала сквозь туман тёмная линия крыши. Я поспешил за ней.
Это был дом. Старый двухэтажный, с мансардой, террасой и балконом над ней. Первый этаж с внешней стороны был оштукатурен и побелён. В окружающей его почти монохромной серости побелка почти сверкала, хотя была явно не первой свежести. Было видно, что дом старый, деревянная отделка снаружи почти почернела, но в остальном дом был как новый. Будто его совсем недавно построили, а потом специально состарили. И стёкла везде были целы.
Сабина взбежала на террасу, сняла с шеи ключ на серебристой цепочке.
— Дом, в котором я живу... — пропела она, вставляя ключ в скважину. — Называется дурдом.
Щелчок замка. Дверь открылась.
Внутри пахло пылью, деревом и дымом.
Первый этаж был пуст. Холл, комната справа, комната слева — только голые стены и толстый слой пыли на полу.
— Сигнализация, — перехватила она мой взгляд. — Скраперы хоть и левитируют, вечно волочат свои тентакли по земле. У манекенов вообще два шага вперёд, один назад...
— А от той тогда мы зачем побежали?
— У неё дальность замораживания — метров тридцать. А ещё некоторые умеют бегать. Вероятно, у меня научились...
Она усмехнулась собственным словам и начала подниматься по лестнице. Я за ней.
Второй этаж был совсем другим. Одна большая комната, совмещавшая всё: спальню, кухню, мастерскую, склад. У окна — самодельный стол из досок, заваленный свечами, жестяными банками, инструментами, книгами, какими-то электронными блоками, проводами. На стенах — карты, исчёрканные пометками, схемы, нарисованные от руки. В углу — матрасы, положенные друг на друга, прикрытые потрёпанным армейским одеялом.
Я остановился на пороге, пытаясь осознать, что это место — её дом. Её мир.
— Я провела здесь… много времени, — произнесла она тихо. — Больше, чем хотела бы.
__________________________________________________________________________________________
Она подошла к небольшому очагу в торцевой стене — аккуратно сложенному из камня, с вытяжной трубой, уходящей вверх. Чиркнула зажигалкой, запалила свёрнутую в трубку бумагу, сунула в очаг, и через минуту огонь уже радостно охватил лежащие в нём поленья.
Я скинул у входа баул, подошёл к ней. Она стояла, смотрела на огонь, сложив руки на груди, и молчала.
— Почему ты ушла, Саби? Тогда...
Она вздохнула, тяжело, болезненно.
— Вот так сразу?
— Да. Сколько можно уже тянуть...
Она чуть повернула голову. Закрыла глаза. Снова вздохнула.
— Я не знаю... Правда не знаю. Наверное, испугалась... Когда ты позвонил и сказал, что едешь... Я обрадовалась, решила, что теперь мы сможем всё исправить, всё, что накосячили раньше. А потом... Все мои сомнения вернулись... Я испугалась, что всё снова будет как в прошлый раз...
— Но почему ты просто не дождалась меня и не сказала мне об этом? Почему ты НИКОГДА не говорила мне об этом?
— Потому что я не умею, Хас. — Голос дрогнул. — Я никогда не умела говорить такие вещи. Не знала, как. Боялась, что если скажу вслух — то всё станет реальным. Окончательным. А если молчать — то, может быть, это пройдёт само.
— Не проходит, — тихо сказал я. — Само ничего не проходит.
— Я знаю, — с нажимом, почти со злостью сказала она. — Но тогда... Тогда я думала, что защищаю тебя от себя. От той, какой я была тогда...
— Ты решила за меня.
Она не сразу ответила. Просто смотрела на огонь. Я ждал. Секунд двадцать. Тридцать.
— Было холодно... — вдруг сказала она. — Дождь. Я очень хорошо помню только дождь. Дошла до проспекта, села в автобус, в первый подошедший. Поехала... просто чтобы ехать. Вспоминала, как мы с тобой... Потом конечная... И ещё автобус... Я не знаю, сколько раз я вот так... кружила... В конце концов я оказалась у вокзала. Даже не знаю зачем... но словно что-то меня тянуло. Я обошла его, долго стояла там... у выхода... Всё надеялась, что вот-вот подадут тот дурацкий «Чавдар». Стояла и думала... что бы я сделала, если можно было бы переписать... всё... начиная с того вечера... Было уже темно, часов восемь, может больше, и стояла там, шёл дождь... и я вдруг увидела в лесу... мерцание, свет, как будто... кто-то развесил на деревьях гирлянды, много-много... сначала подумала, что это на складах... но потом поняла, что их я вообще не вижу. Были только деревья и этот свет в темноте. И я пошла к нему... Это были, конечно же, никакие не гирлянды...
Она снова замолчала.
— Купол, — сказал я. — Это был он...
Саби кивнула и посмотрела на меня. Я видел в её глазах отблески огня.
— Да, — выдохнула она. — Всё было как во сне. Я понимала, что этого не должно быть, не может быть... но шла... там была полянка и он висел в воздухе посреди неё... переливался разными цветами... и звал. Обещал. Я шла... как будто не сама, как будто кто-то другой управлял моими ногами, а я только наблюдала... подошла... протянула руку к нему... и всё... следующее, что я помню — я лежу... на земле... на снегу... вокруг серые деревья, серое небо... Так я оказалась здесь...
Я не стал ничего говорить. Подошёл, обнял её. Почувствовал, как она напряглась... словно хотела оттолкнуть меня, я прижал её к себе, сильно... зарылся лицом в её жёсткие волосы.
— Ну и вот какого хрена, Саби? — спросил я, не ожидая ответа. — Когда ты уже поймёшь, что шарахать ночами по лесу и трогать там всякое... фиговая затея?
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
Haley Reinhart - White Rabbit
БЕЛЫЙ КРОЛИК
Одна таблетка сделает тебя больше,
А другая таблетка сделает тебя меньше.
А те, что даёт тебе мама,
Вообще ничего не делают.
Спроси Алису,
Когда она будет трехметрового роста.
А если ты гоняешься за кроликами
И знаешь, что ты упадёшь,
Скажи им, что курящая кальян гусеница
Позвала тебя...
Позови Алису,
Когда она была совсем маленькой.
Когда фигуры на шахматной доске
Встанут и скажут тебе, куда идти,
А ты только что съел какой-то гриб,
И твой разум медленно плывёт,
Спроси Алису,
Думаю, она знает.
Когда логика и пропорции
Упадут замертво,
И Белый Рыцарь говорит задом наперёд,
А у Красной Королевы слетит голова,
Вспомни, что сказал Соня:
Корми свою голову,
Корми свою голову.
https://lyrhub.com/track/Haley-Reinhart/White-Rabbit/translation/ru