Показ Maison Margiela зима 2026 под руководством Гленна Мартинса стал не просто сезонной коллекцией, а высказыванием о природе памяти, идентичности и самой истории моды.
Впервые в своей истории дом провёл показ за пределами Парижа — в контейнерном порту Шанхая. Это пространство глобальной торговли оказалось символически точным: коллекция была построена на противопоставлении массового оборота вещей и уникальности найденных объектов прошлого. От свободного рынка — к блошиному рынку, от индустриального контейнера — к архиву.
Метод, к которому обращается Мартенс, напрямую связан с практикой Мартина Маржелы 1990-х годов: креативный апсайклинг. Уже первая часть коллекции отталкивалась от фарфоровых кукол XIX века. Их хрупкая эстетика трансформировалась в радикальное платье весом около 90 килограммов, собранное из фрагментов фарфора. Во время движения оно издавало звук треска — буквально превращая дефиле в акустический опыт разрушения материала.
Следующие выходы были построены на многослойной органзе — до восьми слоёв печатной и расписанной ткани формировали визуальные поверхности, напоминающие музейные витрины или театральные декорации памяти. Поверх них появлялись маски — важнейший код Maison Margiela, который исторически смещает внимание зрителя с личности модели на саму конструкцию одежды.
Во второй части показа возникла тема «кожеподобной поверхности»: трикотаж натягивался поверх внутренней архитектуры классического костюма так плотно, что становилась видимой структура пошива одежды изнутри. Это редкий пример того, как деконструкция превращается не в разрушение формы, а в её археологическое раскрытие.
Особую роль сыграла техника «Bianchetto» — белое покрытие, знакомое по архивам дома. Здесь оно стало не декоративным слоем, а самой субстанцией одежды: латексно-пигментированная поверхность буквально формировала силуэт, ограничивая движение модели и превращая тело в скульптурный объект.
Отдельный блок коллекции был связан с платьями 1870-х годов, найденными на парижских блошиных рынках. Их пропитывали пчелиным воском, словно консервируя во времени, а затем позволяли материалу трескаться прямо во время движения по подиуму. Это превращало одежду в процесс — не завершённый объект, а событие.
Мартенс также использует мебельные жаккарды, винтажные бархаты, фрагменты гобеленов и металлические проволоки, буквально превращая интерьерные ткани в «мебель для человеческого тела». Таким образом стирается граница между архитектурой, предметом и одеждой.
Финальные образы возвращают нас к ключевой теме дома Margiela — сопротивлению стандартизации идентичности. В эпоху, когда личность всё чаще редуцируется до данных, маска снова становится жестом защиты и интеллектуальной дистанции.
Эта коллекция показывает, что Margiela сегодня работает не столько с формой одежды, сколько с археологией памяти материала — и именно поэтому её несовершенство выглядит принципиально точным и современным.
